Он наклонился и схватил бультерьера за ошейник.

— Спокойно, свои. Проходите, он вас не тронет.

— Вот, Егор, пожалуйста, познакомься, — Агахан назвал имена приятелей.

— Шипов Георгий, — буркнул парень. Он держал рвавшегося бультерьера, поэтому руки не подал.

— Вы брат Андрея Шипова? — спросил Мещерский, с любопытством оглядывая незнакомца: надо же, у странного существа, поющего женским голосом, — вполне нормальный брат. Юный, правда, щеки вон еще по-мальчишески розовые, гладкие, однако плечи ого-го, будущего атлета, грудь в буграх накачанных мышц, стрижка — светлый бобрик, и глаза — холодноватые, слишком близко посаженные, что немного портило черты его в общем-то красивого и по-настоящему мужественного лица.

— Брат. А вы кто Марине — дальние родственники?

— Знакомые, — ответил Кравченко. — Послушайте, Георгий.., это в честь Победоносца имя-то у вас?

— В честь Жукова Георгия Константиновича. Маршала Советского Союза.

— А, похвально. Собачка какая злая, а? Кобелек породистый Сколько ему?

— Полтора года.

— Призы будете брать.

— Надеемся, — на лице Шипова-младшего появилось что-то вроде бледной улыбки.

— Егор, ты не поверишь, мы оказались свидетелями убийства! — с жаром возвестил секретарь Зверевой. — Пойдем, проводим гостей в дом. Я тебе по дороге все расскажу.

Марина Ивановна у себя?

— Да. У нее голова болит. Таблетки горстями глотает.

— Поди скажи, что все в порядке, они приехали. Нет, подожди, лучше я сам. Андрей?

— В душе, кажется. Я его позову. Потом.

— А остальные?

— Кто где, — Шипов неопределенно пожал плечами.

— Ну хорошо. Надо немедленно насчет ужина что-то сообразить.

— Тетя Шура телевизор смотрит. Я сейчас ей скажу. , — Будь добр. Проходите, проходите, Вадим, Сергей, не стесняйтесь. Вещи я отнесу наверх. Куртки можете оставить в холле. Вот так.

— Мы бы хотели сегодня же переговорить с Мариной Ивановной, — сказал Мещерский. — Вы понимаете, мы приехали специально для того, чтобы…

— Я сейчас все узнаю, — быстро перебил его Файруз. — Когда у нее недомогание, она обычно не… Ну, женщины не любят выглядеть не в форме. Сейчас все решим.

Мещерский так вымотался за этот длинный день, что ему даже не хотелось разглядывать дачу мировой знаменитости — к черту, если Зверева их сегодня не примет, тем лучше. И вообще вся эта история с бабкиными «предчувствиями», дурацкими снами, их с Кравченко приездом — неизвестно зачем в совершенно незнакомое место к совершенно чужим людям — показалась ему глупейшей авантюрой. «Вадька насчет оплаты пока ни слова не спросил, и я тоже. Но если она нас каким-то образом нанимает, то ведь надо как-то.., черт, неудобно! Пусть это он спрашивает».