— Мне бесконечно наплевать, к какой расе вы относитесь, — надавливая на живот, заявил Лориес. — Пошел вон, хам антисанитарный!

Хеарин, сжавшаяся в углу операционной вскрикнула, и тут же закрыла рот руками, Найри обернулась, испуганно глядя на господина Элпохара, а сам принц Хаоса в бешенстве смотрел на целителя, посмевшего так его оскорбить.

— Сайрен, не отвлекаться! — рявкнул Лориес."

"— Предсмертное желание есть? — мрачно и совершенно спокойно поинтересовался демон.

И целитель ощутил, как против его воли, волосы поднимаются дыбом, как чья-то невидимая рука медленно сжимает его горло, как жизнь тягуче, словно струйка крови, покидает его тело…

— Господин Эллохар, прошу вас, — магианна Сайрен, не замечая, как и все присутствующие, происходящего с целителем.

Взглянула на темного и объяснила, — это операционная, здесь все стерильно. Поймите, иной раз инфекция уничтожает все, чего целитель смог добиться во время проведения операции. Профессор Лориес не желал оскорбить вас, просто ему доводилось не раз хоронить тех, кого погубила как раз инфекция, и…

— Это роды, Найри, — процедил демон, с трудом удерживая иллюзию человеческого облика.

 — Причем паршиво принимаемые роды!

И разгневанный магистр Смерти, в несколько шагов пересек операционную, затем сдвинул оторопевшего Лориеса в сторону, и с силой нажал на живот девушки. Крик роженицы завершился ее полным облегчения всхлипом, и почти сразу все услышали злой, обиженный писк пойманного в магический кокон младенца, который больше не дышал огнем, а напротив, выражал недовольство, проверяя возможности голосовых связок.

— Кокон можешь убрать, — с неожиданной улыбкой произнес Эллохар, глядя на потрясенную магианну Сайрен.

Найри стояла, удерживая ребенка и не отрывая от него завороженного взгляда.

— Эй ты, с простынями, — принц Хаоса повернулся к потрясенно застывшей госпоже Акаф, — выброси эти мокрые тряпки, принеси нормальные чистые пеленки!

Сестра мгновенно подчинилась, швырнув заготовленное на пол и метнувшись в подготовительную, за чистой тканью. А младенец перестал орать, и теперь задумчиво смотрел на Найрину, бесконечно-синими драконьими глазами. Эллохар улыбнулся этой трогательной сцене, повернулся к роженице и спросил:

— Ты как, милая?

Девушка испуганно смотрела на него, испытывая и стыд, и смущение, и чувство растерзанности после родов, и…

— Сколько дней мучилась? — вновь заговорил Эллохар.

— Пять, — выдохнула селянка.

Магистр Смерти кивнул, затем повернулся к застывшей госпоже Тамишан и приказал:

— Пуповину перережьте. И займитесь младенцем, огня больше не будет.

И снова его веление было мгновенно и безропотно исполнено, и как раз вернулась сестра Акаф, со стопкой пеленок.