И таковым останется!

Дверь приоткрылась, юная хрупкая магианна осторожно выглянула, увидела его вздрогнула и жрец уловил ее испуганный порыв вновь спрятаться за дверью.

— Выходи, — произнес с неожиданной для самого себя нежностью.

Заметил, как на миг округлились от удивления ее глаза, как страх сменился робостью и нерешительностью, как она вновь, позабыв о ненависти, испытывает то, что еще сама не может понять — расположение. Да, Таэлран ощущал именно это — расположение, с того момента, как положил на стол рядом со спящей Найриной белоснежные фрезии.

Девушка открыла дверь сильнее, сделала шаг, но остановилась на пороге.

А затем с неожиданной твердостью произнесла:

— Я не Хочу знакомиться с вашей матерью!

Пожав плечами, Таэлран кивнул и тут же озвучил условие: — Поцелуй?

— Что? — ахнула магианна.

«А в рожу кулаком не хочешь, нет? Ты конечно бессмертный, но моську подправлю, помяни мое слово! — разозлился Тахир». Золотой жрец уловил и возмущение и злость, но так же отчетливо видел и страх перед богиней, сильный, основательный и глубоко укоренившийся ужас, а раз дело обстояло подобным образом, собирался это использовать.

— Поцелуй, — повторил Таэлран, грациозно повернувшись и пройдя к дивану, сел на него, и повторил: — Поцелуй, или мы немедленно идём к моей… мамочке. — А затем жестко добавил: — И это не обсуждается!"

"Нижняя губа Тахира задрожала от обиды, как в далеком детстве, и он даже не сразу это заметил. Растерянно огляделся, словно ища поддержки хоть у кого-то, вспомнил истории о том, как именно Тьма поедала демонов, содрогнулся. Еще раз взглянул на нагло развалившегося на диване дроу, вся поза которого выражала готовность к разврату, судорожно вздохнул.

Жить демону хотелось, очень хотелось, и потому…

— Вы глаза закроете! — потребовала дрожащая от ярости и негодования магианна.

«Только бы никто никогда не узнал, — взмолился Тахир».

Неловко и нехотя подойдя, девушка чуть наклонилась, нахмурилась, заметив, что губы жреца дрожат от с трудом сдерживаемой улыбки, вдохнула побольше воздуха, наклонилась и…

«Дохлая вонючая выгребная яма всего орочьего клана, — ругался про себя демон».

А скромная магианна Найрина Сайрен осторожно целовала замершего от восторга Золотого жреца, который сейчас мог думать об одном «Только бы не сорваться».

И когда она попыталась отстраниться, схватил, стремительным движением уложил к себе на колени, склонился над окончательно перепугавшейся девушкой и поцеловал снова — нежно, страстно и весьма умело.

«Это хуже чем брак с Саамеей, — выл в душе демон».

«Только ужас от происходящего? — недоумевал Золотой. — Может человеческие женщины испытывают отвращение к дроу? Почему? Что я делаю не так?».