Но как там у поэта? Любви все возрасты покорны…

Нет там никакой любви! Не успокаивай себя.

— Но всё это после окончания дела, братишка, — встаёт из кресла Дэн и хлопает меня по плечу. — А пока — яйца в кулак и терпи. Сорвёшь нам всё, полкан меня живьём в землю закопает. Это ты теперь, можно сказать, гражданский, а я под прессом хожу.

— Не волнуйся. Не запорю. Школу одну прошли.

— Зря ушёл, сейчас бы уже в майорах ходил, — забирает папку. — Я полетел. Мне в больницу ещё к девочкам.

— Привет им.

— Всенепременно. Ах, да, чуть не забыл, — лезет в карман и достаёт сложенный листок бумаги.

— Что это?

— Разрешение на выезд. Ты же у нас почти невыездной. А теперь можешь свалить в Папуа Новую Гвинею и жить там припеваючи среди папуасов, — смеётся.

— Доминикана, — забираю у него документ.

— Да хоть Гондурас! Звони, — растопыривает пальцы и прикладывает к уху.

— Вали уже! — толкаю его к двери, он ржёт.

Как Юля с ним таким живёт?

Ведь я первый с ней познакомился, но хитрожопый братишка прикинулся мной и очаровал её своими дурацкими шуточками и приколами, пока я отдувался в наряде."

"После дела Коваль я проработал три месяца в конторе и подал рапорт. Сейчас работаю в организации, которая охраняет большие государственные объекты, богатых и знаменитых людей.

Устроиться на работу к Волошину — исключение. Возможность войти своему человеку в дом Бюро не могло упустить. Вот и подменили мной брата, когда у того девчонки отравились чем-то после праздника.

И мне эта затея сразу не понравилась.

Глава 4

В семь утра я уже на месте. Забрасываю вещи в комнату, которую мне выделили. Небольшая, но мне вполне достаточно. Кровать, шкаф и даже душ с туалетом есть. В общем, даже неплохо.

Выходя из комнаты, сталкиваюсь лицом к лицу с Розой, которая идёт откуда-то мимо моей комнаты. Ах, да… Там спортзал в конце.

На автомате придерживаю её за талию, чтобы не упала. А в голову мгновенно ударяет мощный выброс крови.

Испуганно смотрит прямо в глаза и прерывисто глубоко дышит.

Она так близко, что я чувствую, как её грудь упирается в меня.

Соберись! Иначе она почувствует, что у тебя в паху уже всё наливаться начинает.

— Извините, — убираю руку.

— Ничего… Сама виновата, надо смотреть куда иду, — глубоко вздыхает и отступает на шаг назад.

У меня внутри скользит разочарование. Так бы и держал в объятьях вечно.

— Вы завтракали? — скромно опускает глаза в пол.

— Не успел ещё.

— Тогда составьте мне компанию. Геннадий Иванович уехал очень рано, а я не люблю есть одна.

— Вы зовёте мужа по имени отчеству? — странно как-то.

— Это уважение…

Слабое оправдание. Можно просто по имени, но чтобы отчество… Ладно, не моё дело.

— С удовольствием позавтракаю с вами, — слегка улыбаюсь.

Я вообще не любитель натягивать улыбку до ушей, как брат.