Положение осложнялось тем, что было много провожающих. Наконец, потеряв терпение, Медузия применила заклинание, заставив всех на минуту замереть ледяными столбами, которые она хладнокровно и сочла. Когда же все оттаяли, у многих немедленно начался насморк.

Тарарах обходил Гоярына, в разных местах касаясь его чешуи. Питекантропа беспокоило, в достаточной ли мере дракон пришел в себя после обездвиживающего и одурительного мячей и готов ли он к перелету.

Гробыня лавировала между Гуней и Шейхом Спирей, кокетничая с обоими так отчаянно, что оба были окончательно сбиты с толку. Все мысли их спутались в морской узел. Зато сама Склепова была довольна. Оба казались ей страшными дураками. Умных мужчин она, впрочем, не переносила, находя их малополезными в хозяйстве и личной жизни. И вообще мысли Склеповой уже занимали Лысая Гора и совместное с Вием телешоу. Ну берегитесь, знаменитые покойники! Гробыня Склепова, девушка-судьба, готова приняться за вас всерьез.

Пипа уже уселась на гимнастическую скамью. На этот раз, вырабатывая характер, она собиралась лететь без страховки. Озабоченный Бульонов топтался рядом, позванивая цепями.

– Пенелопа, ну можно я тебя кандалами прикую? Ну можно? Высоко ведь! – то и дело спрашивал он.

– Отстань, маньяк! – с хохотом отвечала Пипа.

Зализина на часах с кукушкой и Бейбарсов в ступе умчались в Тибидохс еще утром. Им хотелось побродить по побережью. Поклеп принялся было гнать волну, утверждая, что вразброд только коровы ходят на водопой, но Сарданапал неожиданно поддержал их и позволил улететь, чем ужасно изумил завуча.

Сам академик Сарданапал, крайне довольный, тряс в данный момент руку декану Магфорда. Прощались они гораздо теплее, чем приветствовали друг друга при встрече. Должно быть, оба надеялись, что следующая их встреча состоится лет через двадцать, не раньше, а до того они будут обмениваться лишь поздравительными магограммами.

Ягун, измаявшийся от нетерпения, в пятый раз садился на пылесос и слезал с него, чтобы еще раз все проверить. Катя Лоткова привязывала на трубу своего пылесоса амулеты. Ягун от нечего делать хотел было с ней поссориться, но, зная, что это невозможно, вздохнул и только еще раз помирился. Они делали это постоянно: мирились без ссор. Во многих отношениях это было гораздо приятнее.

Таня и Ванька стояли поодаль, у драконьего хвоста. Контрабас лежал в футляре. В суете у Тани не было времени заняться его струнами, и вместе с Ванькой она собиралась лететь в Тибидохс на драконе. По дороге они планировали отстать – дракону вполне мог помешать встречный ветер, чем не убедительная причина, – и пару часов покружить над океаном.

С того места, где они с Ванькой стояли, Тане виден был весь ее курс.