Танцевать! Разительный контраст с тем, как он набрасывался на меня в первые дни.

Арман начал учить меня танцам, которые знает, или просто включал музыку, и мы импровизировали. Все эти уроки можно было смело отнести к одному из видов чувственного обольщения. Ему нравилось, как я реагирую на его прикосновения, а я не могла оставаться бесстрастной, когда, к примеру, его ладонь скользила по животу или он во время танца целовал в висок. Особенно когда знаешь, что это прелюдия…

Его отношение ко мне неуловимо изменилось. Словно согласие выйти за него ослабило тиски морального давления.

При каждом удобном случае он подчеркивал, что я его невеста, и ухаживал за мной, словно мы обычная парочка влюбленных.

Права была Мари-Энн, советуя перестать отталкивать его, мол, тогда и он перестанет давить. Наверное, лучше знала своего шефа или вообще поведение модифицированных.

Мое же восприятие действительности тоже претерпело некоторые изменения. Я все больше ощущала себя именно его невестой. Не парой, не жертвой животных инстинктов, а женщиной, за которой ухаживают, предупреждают малейшее желание, стараются чем-то порадовать.

Ведь он запомнил мои слова, и первая наша прогулка была по Нескучному саду, о котором я ему говорила. И потом искал места, которые могли бы мне понравиться."

"Наверное, действительно – встреться мы при других обстоятельствах, без обвинения меня в шпионаже и его гнева на то, что такая лживая гадина является парой, и отношение ко мне было бы другим. А может, и нет. Ведь я никогда не искала внимания модифицированных, и его интерес все равно вызвал бы во мне лишь ужас. А при таких условиях нетрудно догадаться, чем бы закончилось мое неприятие факта нашей парности и его желания сделать меня своей.

Так неужели исход был бы одним и все случилось бы точно так же? С одной лишь разницей, что сейчас он чувствует за собой вину из-за несправедливых обвинений в мой адрес.

Я не могла не думать об этом. И еще о том, что, согласившись выйти за него, сама, добровольно связала свою жизнь с ним. А если ты соглашаешься с изменениями в своей жизни, то становишься не жертвой обстоятельств, а человеком, принимающим их. Меняется отношение к ситуации, ведь это уже было мое решение.

Знал ли Арман об этом, заключая со мной сделку?

Я, конечно, наивна, но не до такой степени. У него ведь репутация акулы бизнеса, наше издательство – лишь маленькая крупица его деловых интересов. С его жизненным опытом и умением руководить людьми – я уверена, что определенно знал.

Это злило – с одной стороны, а с другой, чего я хотела? Ведь действительно против него как младенец. Мне оставалось лишь быстрее взрослеть и самой учиться играть во взрослые игры.