Меня он прикрывал также…

Я плохо видела его в темноте. И мои пальцы решили компенсировать это несовершенство зрения. Его скулы были гладкими, а челюсть немного колючей. Мне неудержимо захотелось исследовать ее языком, но получить его ядовитое дыхание хотелось больше. И когда он в очередной раз затянулся сигаретой, разжигая её и мой огонь сильнее, я требовательно дернула его за воротник. Наши губы не коснулись. Хотя я не могла утверждать этого точно. Когда мы резко сближались, реальность на долю секунды покидала меня. Наверное, это была плата за удовольствие быть с ним близко. Так или иначе, за всё самое ценное мы платим своей жизнью. А жизнь измеряется временем. Потерянным временем. Он выдохнул тонкую струйку дыма мне в губы, и я приняла его дыхание в себя.

- Почему это не становится легче? - его интонации были такие, словно это была моя вина перед ним. - Сколько должно пройти, чтобы можно было хотя бы дышать, не загибаясь от боли каждый раз? Мы же люди… Человек же привыкает ко всему…

- Мы – звери… Звери – это всегда узы крови и боль…

Боль… Боль – это то, что было незыблемым атрибутом нашей близости. Ценность меряется болью, а боль - кровью… Кровь – это консистенция нашей сути. Всё по-настоящему стоящее в нашей жизни сопряжено с болью и кровью – рождение, любовь, смерть.

Любовь…

- Я люблю тебя… - и каждый раз почва из-под моих ног вылетает.

Я задыхаюсь.

Но я уже привыкла.

И он привык. Перед тем, как сказать это, он подхватывает меня, не позволяя осесть от ""удара"".

- Спасибо. Больно.

Он никогда не ласкает… Его руки просто там, где нужно.

- У тебя есть кто-то сейчас?- он всегда задает мне этот вопрос.

- Да. У тебя? – и я всегда задаю.

- Да.

Решают ли что-то наши ответы? Нет.

- Пойдем.

- Нет!

Но его руки тянут, и я иду.

- Я не стану…

- Мне не особо нужно твоё участие. Я все дам и возьму сам.

Кажется, мы уже ехали в лифте.

- Изнасилуешь? – он может… не то, чтобы я против.

Его глаза заискрились, на секунду он сжал губы, сопротивляясь улыбке, и все-таки засверкал на меня зубами, отрицательно покачав головой.

- Знаешь какой-нибудь третий, оригинальный способ?

- Уж, поверь.

Его взгляд превратился в оценивающий и хозяйский, медленно заскользив по моим плечам. Он словно забыл, что я смотрю на него, говорю с ним, что это вообще Я. А может, наоборот, вспомнил?

Шаг ближе - и мой подбородок в его жестких пальцах. Он разглядывал мои губы.

- Тебе нравится мой рот?

- Мне нравятся мои пальцы в твоем рту.

Два из них уже были там, придавив мой язык и заставляя мой рот открыться шире.

Была ли я возмущена?

Наверное, была!

Не вынимая их, он сначала впечатал меня в стену, толкнув телом, а потом врезался в мой рот своим. Целовал ли он..? Не знаю… это сложно назвать поцелуем.