Я хочу посмотреть на Анмар, хочу в последний раз… вы… понимаете? Прошу вас. Джаред не узнает об этом.

Амир смерил меня понимающим взглядом, вновь возвращая своему лицу беспристрастное выражение.

– Bent, только не делайте глупостей. Не подведите меня, пожалуйста.

Я киваю, Амир помогает мне опуститься на переднее сиденье. Облегчение. Боль тут же затухает, но стоит только ступить на ногу и обжигает снова, словно я окунаю ее в открытое пламя.

Амир блокирует двери, включает музыку. Исполнитель поет на Анмарском языке – это песня-признание любимой. Я улавливаю лишь некоторые фразы, где мужчина поет о том, что он ошибался и был не прав, и теперь готов, стоя на коленях, умолять любимую о прощении…Его голос убаюкивает меня, и я думаю только о том, что Джаред никогда не попросит у меня прощения.

И теперь оно мне и не нужно.

Я смотрю в окно, отчаянно выжидая удобного момента для осуществления задуманного.

– Он, правда, отдает меня в бордель? – тихо спрашиваю я, в последний раз надеясь, услышать «нет»."

"– Хозяин запрещает мне разговаривать с вами, bent. Простите, – хладнокровно отрезает Амир, и я тяжело вздыхаю, глядя на то, как сменяют друг друга идеальные, высокие, с пышными ветками, пальмы.

Мы проезжаем и другую часть города, которая поражает своей роскошью… восточная сказка, иначе не назовешь. Анмар сочетает в себе две противоположные грани: роскошь востока и передовые технологии – вдали я заметила высокие здания, небоскребы, как в Нью-Йорке и почувствовала, как защищенное льдом сердце, сжалось от тоски по дому.

Я никогда не вернусь домой.

Мы сошли с трассы, Амир сбавил скорость. Удача была на моей стороне, потому что мы все чаще останавливались на светофорах.

Мне оставалось только отвлечь его, и протянуть руку… Амир говорил мне, что побег в Анмаре ничем хорошим для меня не закончится. Но, думаю, все не так страшно, как он мне рассказал. Я буду кричать на английском, наверняка в городе есть туристы, которые помогут мне… осталось только покинуть эту чертову машину.

Побег не может быть хуже участи, которую подготовил для меня Саадат. Я готова бежать израненными ногами, лишь бы найти спасение.

– Амир, спасибо вам, что были так добры ко мне все это время, – я делаю непозволительный для него и для этой культуры жест, и аккуратно кладу руку на предплечье Амира.

Я испытываю смущение и стыд, но иначе никак не отвлечь бдительного охранника.

– Bent, уберите руку, пожалуйста. Хозяин будет очень недоволен.

– А он уже не мой хозяин, верно? Раз так поступает со мной?

– Вы все поймете, bent. Терпение, – мягко произносит Амир, затормозив на перекрестке.

– Меня подташнивает, вы слишком быстро едите. Мы можем немного постоять?

– Исключено, bent.