Не просто потому что не хочу выглядеть глупо и по-идиотски, но и боюсь снова напугать Мэл, не смотрю на то, что моя ярость распространяется и на нее тоже. Она свое получит. Но мне сначала снова надо получить ее.

– Ты очень напряжен, Адам. Что-то случилось? – мягко интересуется Алия, кладя руку на мое предплечье. Я вымученно улыбаюсь ей с наигранной небрежностью."

"– Все в порядке, здесь просто душно. Не обращай на меня внимания. Ты хотела культурный выход в свет, так что наслаждайся, – произношу я на автомате. Алия едва заметно кивает, продолжая свое путешествие по залу, разглядывая выставочные экспонаты.

Алия – средняя дочь Назире, третьей жены моего отца. В Нью-Йорк она приехала вместе с семьей (по политическим и финансовым вопросам шейх часто бывал в Америке), и я до сих пор удивлен, что Рашид не запретил дочери общение со мной. Мы с Алией за всю жизнь виделись не более десяти раз, и все на официальных мероприятиях. Поэтому ее звонок меня удивил и застал врасплох, но отказать сестре в просьбе показать ей Нью-Йорк я не мог, и когда подвернулось приглашение Брайана, решил взять ее с собой. Совсем скоро ее выдадут замуж, и вряд ли она будет иметь возможность – вот так свободно, с открытым лицо гулять по Нью-Йорку.

Отвлекаясь на сестру, я немного успокаиваю внутренних бесов, отвлекаюсь от мысли, что в одном помещении со мной, на расстоянии нескольких метров находится Мэл, мой маленький испорченный ангелок, строптивая и непокорная девочка, которая снова нарывается на наказание. Я поворачиваю голову, следя за передвижениями Алии, потому что, как старший брат и ее сопровождающий, я несу ответственность за нее.

Мой взгляд невольно, или нет… он одержимо и жадно ищет, находит и останавливается на парочке Мэл-Брайан, которые обнимаются перед одной из картин. С неимоверным трудом сдерживаемый до этого момента гнев прорывается, грозясь смести платину и вылиться лавиной неконтролируемой ярости. Ладони инстинктивно сжимаются в кулаки, я слышу, как трещат костяшки пальцев. Мне кажется, что я даже чувствую привкус крови соперника, ее запах. Я его уничтожу, если узнаю, что ублюдок ведет свою игру, а я, подозреваю, он делает именно это. Я делаю шаг вперёд, теряя остатки разума. На хрен последствия, он не имеет права, убью… И когда эта тварь целует мою женщину, у меня перед глазами плывет алая пелена. Нет не единого шанса на то, что Пикот выйдет отсюда живым.

– Джаред, не надо… – мягко произносит женский голос, теплое касание пальцев к моему локтю, заставляет меня вздрогнуть и зашипеть от негодования.