Мне не хочется думать о Мелании Йонсен сегодня. В последний день моей холостяцкой жизни. Но я не могу не думать. Меня разрывают изнутри противоречивые мысли, страсть, гнев, жажда ее боли, похоть… Она разбудила самое худшее во мне своей глупостью и ложью. Я покажу сучке ее место.

С трудом заставляю себя мысленно вернуться к происходящему в самом большом зале виллы. В центре комнаты танцуют три полуобнаженные девушки. Я и мои гости сидим на низких диванах, наблюдая за эротичными движениями танцовщиц с открытыми лицами. Отца здесь нет, не смог оторваться от важных государственных забот. Остальные родственники мужского пола присутствуют, но я с ними почти не общаюсь. Гости поглощают угощения, пуская слюни на танцовщиц, оживленно переговариваясь и жестикулируя. Али в центре, и, как всегда, привлекает к себе всеобщее внимание слишком громким голосом.

Если бы не Мэтт Калиган, который прибыл утром и сейчас сидел по правую руку от меня, я бы уже покинул зал и поднялся в свою спальню. Друг тоже откровенно скучал, придя в шок от отсутствия спиртного на празднике. И совсем упал духом, узнав, что и завтра, на свадьбе алкоголя не будет.

Вечер перестал быть «томным» и стал откровенно скучным. Я едва сдерживал зевоту, и даже красивые женские тела меня не вдохновляли.

– Может, свалим отсюда и выпьем, как нормальные люди? – спросил Мэтт, когда Али в очередной раз громко расхохотался.

– Они скоро разойдутся, Мэтт, – качаю головой. – Я сам уже засыпаю.

– Если и свадьба будет такая веселая…

Калиган не успевает договорить, так как слово берет Али, вставая на ноги и поворачиваясь ко мне с неискренней улыбкой на лице."

"– Дорогой брат! – высокопарно начинает он. – Аллах свидетель, завтра тебя ждет самый важный день в твоей жизни. Ты женишься на прекрасной девушке, которую когда-то я сам мечтал взять в жены. Я не держу на тебя зла, брат. И в знак моей искренней радости хочу преподнести тебе дар, от которого не откажется ни один мужчина.

Я удивленно вскидываю голову, пристально глядя в самодовольное смуглое лицо Али. Его черные глаза обещают мне очередную порцию унижения. Но у него не получится уязвить меня, я найду способ отразить любой удар.

– Я счастлив и в нетерпении, брат, – снисходительно отвечаю я, наклоняя голову набок.

– Девушки, которые услаждают наш взгляд сегодня, куплены мной в Литве, я выбирал их специально для тебя, брат.

– Не думал, что в Литве разрешена торговля людьми, Али, – сухо замечаю я, бросая взгляд на девушек, которые замирают и призывно улыбаются мне. Они знают наш язык или просто догадались, о чем речь. Мне не сложно понять, что Али купил их в борделе. Три белые шлюхи в подарок сыну шармуты.