Эд никогда не проявлял ко мне нежных чувств, да и я к нему, если честно, тоже — ощущение, что эти чувства будто заморожены. Но как я объясню, куда я дела ребёнка? Я его сейчас оформила в детский сад, вы что думаете, никто не спросит, почему Дадо ходит в сад, а Эд нет?

— А ты никогда не замечала, как окружающие реагируют на Эда? Сколько людей, встретив тебя с детьми, будут способны назвать количество этих самых детей? Сколько людей видели и запомнили Эда?"

"— Я не знаю, хотя да, тут вы правы — многие скользят по нему взглядом и будто, в самом деле, не видят. Бывали случаи когда не понимали, о каком втором ребёнке я говорю, будто видели только Дадо.

— Вот именно, потому что колдуны умеют прятаться, ты же до самых родов не знала, что носишь двойню. Скажу больше, Эд уже умеет перекраивать реальность, и поверь мне, он тоже знает, зачем вы сюда приехали. Тебя никто и никогда не спросит о твоём втором ребёнке. Уверяю, что после того как ты улетишь, твоя память претерпит сильные изменения. Ты ничего о нем не будешь помнить, а Эд получит возможность стать тем, кем должен.

— Пойдём, я тебе покажу.

Живка встала и пошла по тропинке, что вела от дома в чащу леса.

Я послушно пошла за ней следом.

Шли мы недолго и очень скоро дошли до странной калитки с облупившейся краской, которая была встроена в железный, грубо сделанный забор. Перед оградой лежала жухлая трава и никакого намёка на то, что кто-то пользовался этим проходом в последние несколько месяцев. Живка подошла к этой калитке, я последовала за ней. Трава пружинила под ногами, как болотные кочки. Как-то в далёком детстве я с мамой ходила в лес — собирали бруснику на болоте, и ощущения были очень похожими. Кроны деревьев над нами сцепились, переплетая ветви так, что, несмотря на светлое время суток, здесь уже царили сумерки. Пахнуло прелой листвой и чем- то ещё, чего я никак не могла понять, но запах был не противным, а, наоборот, казался знакомым и тоже, как и трава под ногами, вызывал ассоциации из детства.

Впереди я увидела небольшой частный дом. Он совершенно не был похож на дом, в котором жила сама Живка. Потемневший от времени сруб сливался с окружающими его толстыми стволами деревьев. Но я, все же, сумела рассмотреть два окна спереди с покосившимися ставнями, небольшое крылечко с приступом сбоку и маленькое чердачное оконце под крышей. Живка тем временем поднялась на крыльцо и открыла большим железным ключом, почерневшим от ржавчины, навесной замок.

— Проходи в дом,- позвала она меня.

— Может, там ты все и поймёшь.

Я вошла и осмотрелась. Все в этом месте дышало древностью, не стариной магической, а именно очень старыми вещами, которые в наше время можно встретить лишь в богом забытых деревеньках.