– Мы не будем спешить, помнишь? Я обещал, – в ход пошла вторая пуговица, и третья. – Просто немного приласкаю тебя. Скажешь, если тебе не понравится, ладно? Я тут же остановлюсь.

Голос его звучал так глухо, что он сам себя ни за что не узнал бы, если бы услышал это все в записи. Дыхание давалось тяжело. Точно так же шумно дышала Белка…

Пятая пуговичка, шестая. Да сколько же их?! Когда пальцы так сильно дрожат, каждая петелька – то еще испытание. Наконец, две последних пуговички у горла! Там, где в голубой венке так отчаянно ее жизнь пульсирует. Губами по ней…Руками в разрез, под полочки платья. Под тонкое кружево лифчика. Да по теплой покрытой мурашками коже к соскам. Даже теперь, когда он их только коснулся, твердым, как галька. Сдавить, потянуть чуть-чуть, до легкой саднящей боли. И как-то исхитриться не кончить в штаны! От ее потрясенного вздоха, всхлипа. От ее отклика…

Бах! Бах! Бах!!!

Со всех сторон, мать его.

Белка вздрогнула и пугливо отпрыгнула, одергивая одежду.

– Ну, ты чего, Бельчонок? Это просто Новый год.

– Уже?! А как же шампанское?

Понимая, что момент упущен, Фокин усмехнулся:

– Мы еще успеваем. Держи. С Новым годом, жена!

Глава 9

– Прости, малыш. Я спать, а то у меня дежурство завтра. Уйду на целые сутки.

– Ясно.

– Давай помогу убрать.

– Нет! Я сама. Это же несложно совсем, – залепетала Белка, все никак не в силах привыкнуть, что Гордей не брезгует делить с ней, в общем-то, женскую работу. У них в семье так было не принято. Белка даже представить не могла, чтобы ее дядька взялся помогать жене.

Но Гордей все равно ее не послушал, помог убрать остатки пиршества в холодильник и, пока она наводила порядок на столе, загрузил посудомойку.

– У тебя зачет когда?

– На десять часов. Второго.

– Я постараюсь вернуться к девяти, чтобы тебя подменить. – Фокин широко зевнул так, что челюсть его затрещала. – А там надо подумать, как тебе учебу окончить.

– А что, Михал Михалыч правда мог бы с Гордейкой сидеть?

– Он врач. Если бы я кому сына и доверил, то ему. Конечно, на постоянку это вряд ли возможно, но приглянуть за нянькой, пока нас нет…

Белка кивнула. Хотя, конечно, это тоже было для нее странно. С детьми у них по большей части возились женщины. Впрочем, она была не против пересмотреть свои жизненные установки. Если честно, предложенная мужем модель сосуществования ей нравилась гораздо больше. Может, потому что она была как будто честнее? Крамольные почти мысли…

Пока Белка заканчивала уборку, Гордей расстелил диван в комнате, которую она назвала бы кабинетом. В квартире Фокина помимо огромной кухни-столовой было еще четыре просторных комнаты. И вот эта – небольшая и несуразно вытянутая, сплошь в книжных стеллажах.