Поражаясь тому, какие в его дурной голове это будит картинки. Несвоевременные совсем и никому не нужные. Оскорбительные наверняка.

– Я в фонд помощи обратилась. Вот… жду ответа.

Белка помахала у него перед носом дешевеньким телефоном. Фокин, с трудом вернувшись в реальность, кивнул. И буквально тут же опять вскинулся:

– Что за фонд помощи?

– Ну, знаете… Есть такие благотворительные проекты, которые помогают матерям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Вот я и… – Белка нервно затеребила кончик толстой длинной косы. Теперь, когда голова Белки осталась непокрытой, Гордей смог оценить, какие у нее красивые волосы. – Если, конечно, для меня найдется местечко.

– Стоп. Я ничего не путаю? Ты собираешься удариться в бега? – девочка опять втянула губы в рот и пожала угловатыми плечами. – Почему сейчас? Почему ты не сделала этого сразу?

– Отец сказал, что ко мне посватался… тот человек. Он ждет, что завтра я вернусь домой. Брошу университет, мечты о будущем… И стану женой этого… этого… А я не могу. Уж лучше пусть они меня убьют. Терять мне больше нечего… А тогда еще было что терять. Понимаете?

Фокин насупился. Тяжело ступая, дошел до окна, за которым в свете фонарей мягко кружился снег.

– Тогда до свиданья, да? Вы только сына никому не отдавайте, ладно? Я заберу его, как только устроюсь… Я…

– А если нет? Если для тебя не найдут места?

– Тогда даже не знаю, – хлопнула мохнатыми ресницами Белка. – Другого плана у меня нет.

– А этот план – дерьмо собачье. Сама подумай – ты не сможешь скрываться все время. Еще и с ребенком.

– Ну а какая у меня альтернатива? Поехать домой? А может, признаться будущему мужу, что я скрыла от него свою беременность? Да я лучше умру.

Фокин наклонил голову к плечу, как делал всегда в глубокой задумчивости. Перекатился с пятки на носок.

– Оставайся тут. Ничего не делай. Я все сам решу.

– Опять «оставайся»? Да поймите же, не могу я! Не могу терять время…

– Документы малому надо выправить? Надо. Говорю же, сиди. Я обо всем позабочусь.

И снова Гордей Александрович умчался. Белка потрясенно опустилась на кресло. Руки у нее дрожали. Внутри будто натянулись струны – все аж вибрировало. Девушка вернулась в кресло и обхватила себя ладонями, потому что казалось, только так можно это все прекратить. И тут дверь в кабинет опять распахнулась. Белка вскочила. Но вместо Гордея Александровича в кабинет вошла какая-то женщина.

– Добрый день. А вы…

– Жду Гордея Александровича.

– А по какому поводу? – наступала незнакомка.

– По личному.

– По ли-и-ичному? Надо же. А он в курсе?

Белка кивнула, не сводя настороженного взгляда то ли с врача, то ли с медсестры. Она не очень разбиралась в этом.

– Он как раз отошел кое-что выяснить.

– М-м-м…

– Может быть, я могу ему что-нибудь передать?"

"– Ну что вы.