— Неожиданно, — признался он, — Полагаю, для вас тоже."

"Не нужно быть великим и ужасным главой тайной канцелярии, чтобы прочесть растерянность на моем лице.

— Вы знали моего отца? — задала я волнующий меня с самого начала вопрос.

— Да, — кивнул герцог, который, судя по всему, не был настроен на откровенный разговор.

— Откуда? И что он оставил вам такого, что вы согласились жениться на мне?

Папа, мой милый папа. Как же много секретов он унес с собой в могилу. И желание узнать об отце как можно больше даже притупило мой страх перед сидящим напротив мужчиной.

— С графом Эйвери я сталкивался по долгу службы, — решил все же просветить меня герцог, — Ваш отец был достойным человеком. А таких я встречал не так много, уж поверьте. Искреннее соболезную вашей утрате.

По долгу службы? Но что может быть общего у моего отца и начальника тайной канцелярии? Я даже не могу представить себе обстоятельств, при которых эти двое могли бы столкнуться.

— Благодарю, — искренне кивнула я.

Он хотя бы не считал моего отца обнаглевшим безумцем, и то хорошо.

— Но как вы столкнулись с папой?

— Простите, леди Эйвери, но я не могу распространяться о своей деятельности, — без сожаления отозвался герцог Гейрлейв, — То, что оставил ваш отец, откровенно говоря, мне совсем без надобности.

Эта вещь была дорога скорее ему и вашему роду, чем мне.

И снова сплошные загадки. Почему он не говорит прямо, что это за вещь? Дорога роду? Почему тогда отец решил оставить ее герцогу, а не мне? Да и не слышала я ничего о каких-то родовых сокровищах. Все ушло с молотка еще при жизни моего деда.

— Тогда зачем же вы согласились на брак со мной, если вам ничего не нужно? — опешила я.

Странно это все. Завещание папы странное, поведение герцога тоже. Да и если задуматься, папа сделал опасный ход. В случае отказа герцога от брака и оспаривания им завещания, я бы не получила ни гроша. Зачем он так рисковал? Знал, что Гейрлейв не откажется?

— Ваш отец когда-то спас мне жизнь. И теперь, видимо, настал мой черед отдавать по долгам, — усмехнулся сидящий напротив мужчина, — Да и граф знал, куда бить. Захоти я отказаться, вы бы оказались на улице. А этого я допустить не могу.

Не знал, что Карен так хорошо успел изучить мой характер, — криво усмехнулся герцог.

Папа спас жизнь? Да не просто кому-то, а двоюродному племяннику Императора и главе тайной канцелярии? Как же плохо я знала собственного отца, и как же много он от меня скрывал.

Но больше меня поразили не его слова, а то, каким тоном он это все произносил. Он не был зол и рассержен за то, что оказался в таком положении. Скорее восхищен, что его так ловко взяли в оборот. Мне даже почудилось в его голосе одобрение.