В последнее время наши общение становится все хуже и хуже. Он никак не может простить мне, что я не отпустила Федю в Грецию.

- Да, Артур.

- Здравствуй, Маша, - твёрдо и по-деловому звучит его голос. - Ты где сейчас?

- Пока дома, - уклончиво отвечаю я, уставившись в зеркало.

- Хорошо. Я сейчас заеду.

Я стискиваю зубы в негодовании. Вот опять. Ставит меня перед фактом.

- Что значит заедешь?

- Хочу обсудить два момента. Во-первых, юристы подготовили бумаги о моем отцовстве. Я хочу чтобы Федя носил мою фамилию. И во-вторых, мне нужно знать, когда мой сын узнаёт, что я ему не посторонний.

Не Артур, не дядя Артур, а его законный отец. Уже много времени прошло, но с момента нашего последнего разговора ничего не изменилось."

"- И сегодня не изменится, - холодно отвечаю я, обнимая себя руками. - Поговорить у нас не получится, потому что я уезжаю.

- Куда? - требовательно переспрашивает Артур.

- Вообще, я не обязана отчитываться тебе о своём досуге. Но если тебе так интересно - у меня свидание.

На том конце провода повисает пауза.

- Ты не отпустила сына со мной в Грецию, но с лёгкостью запираешь его дома с няней, чтобы устраивать свою личную жизнь? - металлическим тоном чеканит Артур.

Не выдержав, я взрываюсь.

- Отпустить его в другую страну  с человеком, которого мой сын знает всего месяц?! Такое позволит только очень плохая мать! Что ты знаешь о нем? Сумеешь успокоить, если посреди ночи ему приснится плохой сон и он начнёт плакать? Знаешь на что у него аллергия? Ты ничего этого не знаешь! Я его воспитывала все это время! Я одна!

- Я бы и рад был все это узнать, но ты сбежала с моим сыном в другую страну и прятала его там от меня два с лишним года, - с плохо сдерживаемым гневом цедит Манапов.

- И лишь благодаря идиотской статье не продолжила это делать. Если бы не наше с тобой прошлое и не общий ребёнок... - Он делает паузу и тяжело дышит. - Я старался быть лояльным к твоим постоянным попыткам указать мне мое место. Клянусь, я очень старался. Но тебе похоже нравится спекулировать монополией на нашего ребёнка. Кто я для тебя, Маша? Сотрудник, которому ты можешь говорить, что делать? Так я тебе напомню, кто я. Завтра мы встретимся и обсудим бюрократические моменты, а так же решим, как лучше представить меня Феде. Если ты откажешься, то я буду решать этот вопрос по другому. Я заберу у тебя пятьдесят процентов опеки над сыном. И можешь не сомневаться, что суд решит в мою пользу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня трясёт. Это то, чего я боялась. Что Артур покажет своё истинное лицо и ткнёт в меня своей властью.