Поэтому я прошу тебя как мать моего сына: если вы что-то мутите против «Солар», предупреди, я сдам его билет. Я не допущу, чтобы отец сел.

Поджимаю губы и нервно вздыхаю.

— Алла Теодоровна говорила, что с тобой будут дружить. Это правда. И Алекс... я никогда не просила устраивать на вас гонения. Я не знала. Думала, после развода ты просто перевез все производство в Сидней. Это было логично, потому что... Не знаю, мне в то время казалось логичным. Я вижу, ты мне не веришь, но я могу хоть тысячу раз повторить эти слова. Я знала, что ребенок тебе не нужен, но в глубине души ждала, что ты приедешь к сыну.

Не спорит. Молчит некоторое время. Потом произносит:

— Они знали о наработках моего отца. О наших проблемах с налогами и документацией. Забрали завод, лабораторию, код, который был. Наши уносили ноги.

— Я уже поняла, что виновата. Показала, где искать.

— Им дали сутки, чтобы уехать из страны, иначе бы завели дела. Я ездил вчера на завод, он просто стоит, разрушается. Никто ничего не производит. Какая-то пара станков пашет на отвали. Убогое зрелище, — выплевывает Алекс слова, в которых прорывается тщательно скрытая агрессия. — Такая вот колыбель «СоларЭнерджи». У меня на душе чувство... что я это место предал.

Приходится сделать усилие, чтобы вести себя спокойно.

— Ты его вернешь?

— Да. — Потом он усмехается и добавляет: — Попытаюсь. Все непросто.

— Когда прилетает твой отец?

Телефон вибрирует, я бросаю беглый взгляд на дисплей — Руслан. Наверное, освободился и ищет меня.

— Во вторник. На неделе мы устроим небольшой праздник в загородном доме семьи, я бы хотел, чтобы ты привезла Демьяна.

— Алекс, себя я тоже привезу.

— Мальчик пока не может без матери. Поэтому очевидно, что привезешь.

Посмеиваюсь.

— Боюсь, в этом случае мне не помешает охрана. Мало ли кто захочет меня там... ну не знаю... например, сжечь.

Мы подходим к дому. Алекс мрачно хмыкает:

— С чего ты решила, что у тебя ее нет?

— Где? — Оглядываюсь.

Алекс округляет глаза и демонстративно пожимает плечами. Потом, словно взяв себя в руки, гасит мимику.

— Ты на таблетках? — спрашиваю я.

Все равно он слишком спокоен. Непривычно. Темы мы обсуждаем важные, его лицо непроницаемое. Он просто... не такой, когда дело касается личного.

— Тебе опять звонят, — кивает Алекс на телефон.

Экран и правда зажегся.

— Руслан беспокоится? Можешь не говорить обо мне.

— Нет, всё в порядке. Он понимает, что бывшие — это бывшие.

— Тем лучше. Я дам знать, когда вернусь. И пожалуйста, без глупостей, тебе от меня не убежать.

— Я уже поняла. Хорошего перелета.

Пока иду к двери, внутри от нахлынувших воспоминаний растет дурацкое желание позвать Равского подняться на минуту — посмотреть на спящего сына. Там мама, поэтому я не опасаюсь, что он надолго задержится. Просто... это ведь наш ребенок.