Подъездная дверь открывается, и на крыльцо выходит вчерашняя девушка. Смотрит на нас, улыбается. Я киваю, она делает ответный жест. Алекс тоже ее замечает и говорит на английском:

— Джемма, готовь пуп.

— Что? — переспрашивает она.

— Пуп готовь, — смеется он.

Джемма оглядывает свое длинное платье.

— Тогда мне нужно переодеться! Я мигом.

И она возвращается обратно, вновь оставляя нас втроем.

Качаю головой: заставить супермодель показывать сыну пуп. Это полностью в духе Равского.

— Ну что, пацан. Поглядим, что там есть? — Алекс кивает на подъезд и весело болтает: — У меня была пара идей, что бы могло тебя увлечь. Может, они с треском провалятся, но я уже привык, что процентов семьдесят моих идей людям не заходят. Так что...

Вновь каменею, понимая, что меня по-прежнему не пригласили. Алекс делает пару шагов в сторону двери.

Мир любой ценой.

Вздергиваю подбородок и, усмирив все, что осталось от гордости, произношу:

— Можно я буду рядом, но в квартире? Молча посижу в углу. Пожалуйста. Я тебя прошу. Раф...

Алекс оборачивается. Я продолжаю:

— Нам необязательно воевать.

Он пораженно закатывает глаза, после чего ошпаривает раздражением:

— Вот как? Потому что я вооружен?

— Что?

Равский переводит глаза на Демьяна. Улыбается. Надувает щеки, округляет глаза, Дем снова хохочет. Алекс громко выдыхает и произносит:

— Он на фотографиях другой. Ни фото, ни видео не передают, какой он. — Слова звучат упреком.

— Он классный, — говорю я. — Обалденный пацан.

Джемма опять появляется на крыльце. На ней короткие шорты и открытый топ: просьбу показать пупок она, кажется, восприняла буквально. Алекс слегка прищуривается. Кажется, у всех нас резко наступил передоз пупков.

— Классный, — повторяет Алекс. Ловит мой взгляд и произносит спокойно, будто приспуская маску и показывая, в каком на самом деле бешенстве находится: — Я прилетел именно воевать. Если понадобится — насмерть. Крепко держись за белый флаг. — Он смотрит на сына и меняет тон: — Тебе, конечно, меня не показывали даже на фотографиях. А мне твои показывали, но я все равно в шоке.

Они втроем заходят в подъезд и закрывают за собой дверь.

Глава 9"

"Я прижимаю руки к груди.

В ушах шумит, ненависть вспыхивает от искры, в момент превращаясь в пожарище. Она жжет-жжет-жжет там, где сердце было. Сейчас оно не бьется. Будто нет его, Господи!

Мое сердце унес Алекс вместе с Демьяном.

Я смотрю на черную железную дверь и стискиваю зубы.

Внутри безумное творится. Вся былая сила, стойкость и воля к сопротивлению вдруг просыпаются и врубаются на максимум. Я помню, каково это — делать на тренировках немыслимое, а потом повторять на соревнованиях. В незнакомых залах, где зрители болеют не за тебя. Где желают тебе провала. На чужой территории.