— Зачем тебе это?

— Хочу знать. Я имею право.

— Ссылку дать не могу, там по приглашениям. Потом посидишь с моего ноута, если не передумаешь.

— Ладно.

— Зря я тебе сказал.

— О чем-то таком я догадывалась, уж очень тихо Быков сидит в последнее время. Хотя лгу! Нисколько я не догадывалась. Он травил меня инфой о том, что я больше не интересна ни тебе, ни миру. А сам деньги рубил! Вот козлина. Да, я сто процентов хочу посмотреть! Потешить эго.

— Ты интересна. Еще как.

Ива стреляет в него глазами, убивая мгновенно. Накрывает, путает мысли и одновременно проясняет их. Алекс все еще не понимает, как ему себя вести с новой Ивой, при этом наспех складывает речь для презентации. Так ему проще, что ли. Говорить на публику он не особенно любит, дар выступлений — врожденный, и Равский им, конечно, пользуется. Но если стоял бы выбор — он бы сидел в лаборатории.

— Миру? — уточняет Ива.

— Вообще-то мне, — отвечает Алекс. Блядь. Да что он так тупит рядом с ней?! Поправляется: — Миру тоже. Но мне на это плевать. Я к тому, что интересна мне.

Она смотрит внимательно, ее глаза блестят. У него же есть спасение — дорога, солнечные очки. Алекс делает вид, что очень занят, но взгляд ее чувствует каждой клеткой. Пальцы рук вновь оживают и долбят по рулю. Пальцы ног поджимаются в туфлях.

Он делает медленный вдох через нос и пытается как-то создать «тишину» в голове. Его эмоции — это всегда огонь. Вода — вещество покоя, но умыться Алекс сейчас не может. Если он горит и стоит при этом, то надо присесть. Если сидит — лечь. Он не может сейчас лечь.

Он парится как на первом с Ивой свидании и рискует опять наговорить какой-нибудь херни, если не заставит свой рот быть закрытым. Алекс так сильно чувствует мир, когда она рядом, что с этим справиться невозможно. Он просто говорит ей:

— Я скучал по тебе каждый, блядь, день.

Ива тут же краснеет до кончиков ушей. А потом начинает реветь! Внутри все обрывается. Она держит в одной руке статуэтку, другой сжимает платок, вытирает щеки. Этого еще не хватало.

Раньше она постоянно ревела, и Алекс знал: это для нее нормально. Какая-то травма детства, может. Но он целовал, и Ива улыбалась тут же. Он решал все ее проблемы. Сейчас — понятия не имеет, что значат ее слезы. Заново узнает в эти недели.

— Если начистоту, то за свои тридцать три года я не встречал никого, кто бы сочетал в себе красоту, ум, секс, характер, вкус и стиль так, как ты. Даже близко. Поэтому, малыш, внимание людей — твой пожизненный спутник. — Алекс делает нажим голосом: — Поэтому охрана за тобой будет присматривать круглосуточно.

Ива кивает:

— Я уже поняла это. Хорошо, как скажешь.

Покладистость в ее тоне, обычно дерзком и вызывающем, вновь давит на поршень, качающий тестостерон.