К нам подходит администратор, и я понимаю, почему так долго не было счета.

— Я бы хотел уточнить. Вы будете оплачивать праздник? — спрашивает Степан, вежливо улыбаясь. — Иванна, я ошибся? — теряется он. — Вы так смотрите... Это не ваши родственники? Они попросили включить банкет в ваш счет, но я заметил, что вы сели отдельно.

Едва я открываю рот, чтобы возразить, как Алекс берет папку, пробегает глазами по чеку. Повисает пауза. Я усилием воли заставляю себя молчать, хотя внутри все кричит от несправедливости. Зубами скриплю от раздражения.

Деньги. Везде одни только деньги. Погодины не смогли и часа продержаться, чтобы снова что-то не попросить.

К нам подходит сестра Алекса, приобнимает его, наклоняется.

— Привет еще раз. Алекс, мне эта идея не очень понравилась. Я надеялась, вы присоединитесь к нам хотя бы... и мы посидим вместе. Столько лет не виделись. Ты мой старший брат, я ведь не знала... что так было. Мама никогда о тебе не рассказывала. На сообщения ты не отвечаешь. И мы вот решили увидеться, — сумбурно выпаливает она.

Алекс молчит, смотрит на счет.

— Это все мама. Мне же... неудобно. У Лёвы день рождения, а денег совсем нет. Гонорар за книгу закончился. Вообще, столько проблем сейчас. Мы видели по телевизору, что у тебя крупный государственный контракт и ты теперь в России надолго... У тебя же тоже есть сын. И ты мой единственный старший брат.

Алекс подносит часы к терминалу — деньги списываются.

— Спасибо большое! Огромное спасибо, брат. Нам очень нужен этот праздник сейчас. Он нас поддержит. — Сестра сжимает его плечо. — Если передумаете, присоединяйтесь. Я буду очень рада. Еды всем хватит.

Она возвращается к столу, там кто-то первый тост толкает. Биологический отец Алекса погиб еще пятнадцать лет назад из-за трагической случайности. Выпили с друзьями на рыбалке, что-то пошло не так. Он был умным и красивым мужчиной, вот только не смог распорядиться подаренными природой качествами. О нем, кажется, и идет речь. Но нам он чужой человек. Спился и спился, по фи-гу.

Едва сестра отходит, Алекс произносит медленно:

— Статей, как я оставил биологическую семью без детского праздника, сейчас не нужно.

Я ничего не говорю. Неприятная сцена, какая-то жуткая, что ли. Алекс сидит отдельно, а они празднуют за его счет. Радуются, что урвали немного роскоши. Им этого достаточно. Притронулись, вкусили. Развели его типа? Ну а Алекс... он справится. Справился в младенчестве, когда его поместили к отказникам. Справился в полтора года, когда оставили в детском доме и не вернулись. Сейчас — и подавно.

— Так, — произносит он, отвлекаясь на Демьяна. — Где мой кофе-то? Ты выпил, а? Пацан. Ива, пошли отсюда?

— Слушай. Ты не парься из-за них, — быстро говорю я, понимая, что ему неудобно. — Подарить праздник — дело хорошее.