Это ваша соседка, из квартиры напротив…

Он хмыкнул, вынуждая меня резко умолкнуть. Многозначительно заметил:

- Я вас помню, Лидия.

Совершенно обычная фраза - а я отчего-то почувствовала, что теряюсь еще больше.

Он взял инициативу на себя, перейдя сразу к делу.

- Я могу вам чем-то помочь?

Прямой вопрос требовал такого же прямого ответа. Но я вдруг осознала всю неловкость своего положения: звоню едва знакомому человеку, чтобы просить его помочь мне с работой…

Захотелось спешно извиниться и просто закончить этот разговор, но пришлось напомнить себе, что у меня нет особого выбора…

Как и роскоши в виде гордости.

- Я… мне очень неудобно… но вы сказали, что я могу к вам обратиться…

Он тяжело вздохнул, услышав мое довольно путанное бормотание. Тем не менее, голос его звучал обволакивающе-мягко, когда он ответил:

- Да. И я очень рад, что вы все же позвонили."

"Он сбивал меня с толку. Каждая бархатная нотка в его голосе вызывала странный, совершенно противоположный эффект - вместо того, чтобы успокоиться, мне панически захотелось… бежать. Причем я и сама толком не понимала - от кого или от чего…

Как глупо! Наверно, я просто очень давно не общалась с мужчинами.

- Так чем я могу помочь? - снова заговорил Рамиль, так и не дождавшись от меня какой-либо реакции.

Желая поскорее покончить с этим разговором, вызывающим слишком много непонятных эмоций, я выпалила:

- Мне очень нужна работа! Я подумала, может быть…

- Я постараюсь помочь.

Он перебил прежде, чем меня снова унесло бы на волнах бессвязного реченедержания.

- У вас есть какие-то пожелания? - поинтересовался следом.

- Нет… то есть… мне подойдет любая работа. Но желательно, чтобы денег хватало на аренду жилья, ну и на жизнь…

- Я понял. Перезвоню.

Он отключился так внезапно, что я подумала: он точно больше никогда мне не позвонит.

Но ошиблась.

Звонок раздался буквально минут через десять. Но еще больше, чем сам этот факт, меня поразил вопрос, который Рамиль сходу задал…

- Лидия, вы уверены, что готовы на любую работу?

Глава 35

В воздухе повисло напряжение. Такое осязаемое, такое плотное, что казалось - оно создавало между Тереховым и женщиной, которую он любил, наэлектризованную стену.

Они встретились взглядами. Его - колкий, неверящий. Ее - полный боли, невысказанной муки…

Глаза Агнии влажно поблескивали, свидетельствуя о том, что она на грани слез, и злые слова, готовые вырваться из него кипящей лавой, невольно застряли в горле непроходимым комом.

И как только они до этого дошли?.. Он не понимал, не хотел верить, но ясно чувствовал: все рушилось.