Она всего лишь положила морду мне на колени, – признался Меф."

"Ощутив смутно, но верно, что на этот раз все сказанное правда, валькирия резко отвернулась.

– Какой позор! На колени! – сказала она.

– Я не понимаю, чего тут такого унизительного? Волчица положила мне на колени морду, я почесал ее за ухом, – удивился Меф.

Валькирия метнула копье, мгновенно оказавшееся у нее в руке. Копье вонзилось в спинку кресла в нескольких сантиметрах от уха Мефа. Буслаев даже не сдвинулся с места. Он знал, если бы валькирия-одиночка действительно пожелала попасть, она бы не промахнулась.

– Признайся, что ты солгал! Она бы не позволила! – крикнула валькирия чуть не плача.

Меф многозначительно промолчал. Зачем делать чужую работу? Пусть теперь потрудится воображение. Валькирия бросилась лицом на кровать и зарылась лицом в подушку. Спина ее вздрагивала. Ирка ощущала, что Меф не солгал. А раз так, то какой позор! Неужели ее любовь к этому насмешливому типу так сильна, что проникла даже в сознание волчицы? Это уже полный финиш!

Кто-то толкнул дверь. В спальню ввалился Антигон с подносом, на котором стояла кофейная чашка.

Избегая взгляда Ирки, он подошел к Мефу и протянул ему чашку.

– Ваш кофе, Осляндий Слоняев! Пейте – не обляпайтесь! – сказал он мрачно и, повернувшись, ушел.

Ирка проводила кикимора взглядом, полным изумления. Затем перевела глаза на Мефа:

– АНТИГОН СДЕЛАЛ ТЕБЕ КОФЕ? ДА МНЕ ОН ЕГО СРОДУ НЕ ДЕЛАЛ!

Меф отхлебнул из чашки.

– Это заметно.

– Что?! – не поняла Ирка.

– Как что? Дилетантизм налицо. Сахара здесь явно больше двух ложек! Я же его просил! – сказал Буслаев.

Валькирия заметалась по комнате.

– Это наглость! Ты уволок моего пажа! Ты заставил волчицу положить тебе морду на колени! Ты… ты… ты… просто негодяй!

Меф слушал ее и досадливо хмурился. У него было ощущение дежавю. Когда-то он уже слышал подобные интонации. Но где, у кого? У Дафны, когда он впервые прикормил Депресняка? Или все-таки не у Дафны? Дальше память не пускала. Он словно пытался вспомнить некое хорошо известное ему слово, но не мог.

– Как тебя зовут, валькирия? – спросил он быстро.

– Ирка, – ответила она прежде, чем успела подумать.

Есть вопросы, ответы на которые записаны на подкорку, и выскакивают быстрее, чем разум успевает предостеречь, что лучше промолчать.

– Ирка? – удивился Меф. – Я знал когда-то одну Ирку… Ту самую, которую ты похитила и вернула. И зачем тебе это надо было? Нелепость какая-то. Одни Ирки крадут других.

Память нашарила нить, но тотчас ее упустила. Ирка испытала одновременно и боль, и облегчение. «Он совсем ничего не понял. Даже сейчас! А… это же все магия!» – подумала она.