Золотистые пряди действительно доходили до талии – Шарлотта сказала чистую правду. Он запустил ладонь в их нежный шелк, наслаждаясь ощущением. Диринг не забывал следить за выражением лица Шарлотты в поисках хотя бы намека на возражение.

Ее щеки горели, но глаза были ясными. Он не заметил в них ни тени страха. Диринг снова приник к ее рту, а руки стали расстегивать пуговицы на спине. Шарлотта выгнулась ему навстречу, нетерпеливая и страстная. Проклятье! Куда подевалась его хваленая сдержанность?

Диринг спустил ее платье с одного плеча и положил ладонь на грудь, все еще скрытую под несколькими слоями шелка.

Правда, и сквозь них он чувствовал жар ее тела. Сосок стал твердым, впрочем, не только он. Диринг не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал такое сильное возбуждение. Его мужское естество настойчиво требовало, чтобы он ускорил темп.

Он жадно целовал ее лицо, шею, плечи. Ее кожа была теплой и светилась в мягком свете свечей.

Боже, как долго он ждал! Они оба знали, чего хотят и что для этого необходимо. Диринг пришел к этому выводу, глядя на жену, которая страстно прижималась к нему и отвечала на его поцелуи.

Он развязал две ленточки и убрал еще одну преграду. Он желал ощутить вкус ее кожи, коснуться языком нежной округлости груди и твердого соска. Надо же – сколько на ней нижнего белья! Он подумал, что те самые детали женского туалета, которые ему так хотелось увидеть, он теперь поспешно отбрасывает в стороны, даже не глядя на них. Они стояли, обнявшись. До кровати оставалось всего два шага.

Диринг повернулся – сделал танцевальное па собственного изобретения, и они оказались рядом с матрасом.

По телу Шарлотты пробежала нервная дрожь, вызвавшая у него улыбку. Но главное было не сбавлять темп.

Они сели на кровать. Шарлотта тихо ахнула, когда он уложил ее на спину. В этот момент способность мыслить здраво покинула его.

Его жена лежала на его кровати, ее волосы рассыпались по простыням и казались темнее на белоснежном фоне. Ее корсет был расстегнут, груди соблазняли и манили, словно запретные плоды. Справа, где ему удалось дальше пробиться сквозь слои хлопка и шелка, виднелся коричневый ореол соска.

Диринг застонал. Возбуждение стало болезненным.

Он опустился на кровать рядом с женой и снова стал целовать ее. Она закрыла глаза, хотя ресницы трепетали, и обвила руками его шею, полностью отдаваясь его действиям. Он взял в ладонь грудь, все еще скрытую одеждой, и стал теребить подушечкой пальца сосок. Шарлотта задрожала. Тогда он приник к соску ртом."

"От нее пахло гарденией с ноткой лимона – восхитительный аромат, который он вдохнул всей грудью, желая задержать его внутри себя.