Неудивительно, что он был главным во всех деловых переговорах. Его безусловная мужественность заставляла ее сердце таять. Интересно, каким его видели противники?

Ей повезло. Диринг и ее отец встретились в весьма необычных обстоятельствах, а не столкнулись как противники в какой-нибудь финансовой сделке. Отец – мягкий общительный человек, который наверняка проиграл бы. В этом Шарлотта не сомневалась. Нет, ее муж вовсе не безжалостный и не коварный. Как раз наоборот. Он притягивает, а не подавляет. Она чувствовала себя защищенной и не променяла бы это чувство ни на что.

"Внезапно лошади дернулись вправо, и Шарлотта на какой-то миг потеряла равновесие. Мимо них на полной скорости пронесся экипаж, из которого доносились женский визг и смех, причем до странности похожий на смех ее сестры Дины. Кто бы ни был кучер, ему было наплевать на других, поскольку он маневрировал на заполненной экипажами дороге с воистину головокружительной скоростью. Беседа, которую вел Диринг, прервалась, и мужчины почти сразу распрощались. Остальная часть прогулки была лишена событий, зато когда они вернулись домой, Диринг доказал, что сюрпризы еще не закончились.

Едва Хадсон удалился из вестибюля, как Диринг привлек жену к себе и увлек к нише в стене. Шарлотта нервно хихикнула от удивления, с удовольствием чувствуя сильную руку мужа на своей талии. Значит, ей не показалось, что, когда они чопорно сидели рядом на сиденье фаэтона, между ними возникло какое-то напряжение.

– Ты коварная искусительница. – Диринг чмокнул жену в щеку и, слегка отстранив, внимательно уставился на нее.

– Милорд? – По привычке или от удивления она забыла недавно установленное правило.

– Джереми, – поправил он и приник к ее рту долгим страстным поцелуем. Потом, переведя дух, он стал целовать ее лицо и шею, шепча тихие слова, которые, словно нежный шелк, ласкали ее кожу. – Ты – воплощение любви, вот кто ты.

– М-м-м. – Ответить что-то связное в тот момент Шарлотта была не в состоянии. Она хотела сказать, как рада его словам, но не успела. Он снова завладел ее губами, и Шарлотта поняла, что вполне может молчать, наслаждаясь новыми ощущениями.

Поцелуй становился все более глубоким и жадным. Вся неудовлетворенность и разочарование прошедших месяцев каким-то чудом трансформировались в неудержимую силу, которая притянула их друг к другу. Шарлотта чувствовала головокружение и восторг. Тем не менее одолевавшие ее вопросы никуда не делись.

– Шарлотта!

Она вздрогнула, услышав свое имя. Оно все еще звучало непривычно в его устах. Тем более что его голос стал грубоватым хриплым шепотом, от которого ее тело покрывалось мурашками.