У нее задрожали губы, а мысли лихорадочно заметались. Внезапно оказалось, что составить из отдельных слов связное предложение очень трудно. Она обернулась и увидела мужа, стоящего в трех шагах от нее. Выражение его лица было, как обычно, непроницаемым, но в нем появилось что-то новое. У Шарлотты перехватило дыхание. Она заметила в его глазах желание и жажду обладания.

– Я вам помешала? – Шарлотта хорошо помнила слова Факсмана о том, что ее музыка отвлекает Диринга от работы, хотя и не приняла их, как руководство к действию.

– Вовсе нет. А я вам?

Муж смотрел на нее в упор. Его проницательный взгляд одновременно согревал и тревожил.

Она встала и отошла от инструмента.

– Конечно, нет. – Она протянула руку и погладила пальцем один из цветков. Лепестки были мягкими и чуть прохладными. Их цвет завораживал. – Спасибо. Откуда вы узнали, что я без ума от роз?

– Я не знал. Просто мне показалось, что они вам подходят. – Он сделал паузу. Его глаза смотрели настороженно, но губы улыбались. – Они вам нравятся?

– Очень. – Их беседа была неуверенной и осторожной, словно оба ступали по тонкому льду и любой ошибочный шаг мог сломать хрупкую опору у них под ногами.

– Я надеюсь узнать, что вы любите, а что – нет. – Он подошел ближе. Его тень упала на желтоватые клавиши из слоновой кости. – Я хочу узнать вас, Шарлотта.

– Правда? – Она моментально позабыла о десятке вопросов, которые так и вертелись на языке, и, подняв голову, всмотрелась в его лицо. Чем вызвана эта перемена? После недель и месяцев холодного отчуждения он решил сделать шаг навстречу? Неужели он сомневался, что она всем сердцем желает близких дружеских – нет, любовных – отношений? Даже мельчайшее указание на то, что он желает от брака чего-то большего, чем сосуществование под одной крышей и обмен сдержанными любезностями за обедом, было бы встречено с огромной радостью. Но это… пожалуй, здесь речь шла о более сильных чувствах. Шарлотта почувствовала радость – размером с целый мир. – Я тоже хотела бы вас узнать.

Глаза Диринга метнулись в сторону, потом снова уставились на нее. Если бы она не смотрела на него так внимательно, то ничего не заметила бы. Он слабо улыбнулся, словно не уверенный, стоит ли раскрыть секрет, и Шарлотта тоже почувствовала неуверенность.

– Милорд…

– Джереми. – Он сделал еще шаг к ней. – Вы должны называть меня Джереми.

Его голос звучал тихо, словно он обращался к себе, а не к ней. И Шарлотта вспомнила один момент. Это было, когда они произносили брачные клятвы у алтаря. Тогда он взглянул на нее с неприкрытым обожанием. В его взгляде было столько эмоций, что ошибиться было невозможно. С тех пор ничего похожего она не замечала. Как жаль, что их отношения так сильно изменились.