Но даже если бы я решил сотрудничать с иностранными спецслужбами, я бы не стал ничего предпринимать. Как любит говорить ректор Академии Коимбры, дон Криштиану, «нет такого вопроса, который не подождал бы две недели». Здоровье Ивана Григорьевича оставляло желать лучшего. А я был тогда и остаюсь сейчас главным и, можно сказать, единственным кандидатом на должность ректора, мое вступление в эту должность было вопросом времени и, увы, не очень долгого. Я бы совершенно законным путем получил и Инессу, и доступ к Хранилищу. И потом, ну подумайте, что мне могут предложить спецслужбы любой страны мира? Разве есть для колдуна что-то более почетное, чем должность ректора Академии? Зачем мне рисковать и всё портить?

– Предположим… в Хранилище есть что-то важное и нужное лично вам, причем довольно срочно?

– Чародейское заклятие вечной молодости? – грустно улыбнулся Меньшов. – Я не чародей, да и подходит оно только для женщин.

– У вас есть дочь-чародейка. И, кстати, простите за прямоту, но она тоже входит в круг подозреваемых.

– Женя? – нахмурился Меньшов. – Что она уже успела выкинуть? И когда вы успели с ней познакомиться?

– Она пришла сопровождать Татьяну Крамцеву в качестве классной дамы. И всеми силами мешала мне вести допрос.

– Странно… И совершенно непрофессионально. Чем именно она мешала?

– Подрывала авторитет следствия в глазах своей воспитанницы, – Аверин усмехнулся.

– Хм… я разберусь, и если дело в вашей должности…

– В должности? – удивился Аверин. – Я как раз хотел спросить. Я видел вашу дочь во время венчания на царство ее величества императрицы Софьи. Сразу после нападения Распутина. И на ней была форма Управления. А теперь она в Академии, да еще и в чине простой классной дамы. Не слишком привлекательное место, чтобы ради него бросить карьеру в Управлении, мне кажется. И вот что. Давайте я все-таки с вас это сниму. Уверен, вы не станете ни атаковать меня, ни пытаться сбежать. – Аверин извлек из кармана ключ от наручников, встал и подошел в Меньшову. Тот протянул руки и уже через минуту с явным удовольствием потирал запястья.

– Ох, как же неприятно быть арестованным, – рассмеялся он, – а что касается Жени… Евгении. Конечно, это большой шаг назад в ее карьере. Но выбора не было, решать нужно было очень быстро. Она положила на стол главы Управления заявление одновременно с тем, как вышел приказ о ее увольнении и лишении классного чина.

– Что же она такого натворила, если не секрет?

– Не секрет. Во время вторжения она нарушила приказ главы, заявив, что направляется на подмогу в Петербург.

– Она выдвинулась вместе с Академией? Поэтому на ней была мантия?

– Да, именно так, – подтвердил Меньшов, – она позвонила мне сразу же, как узнала, что отправка в Управлении отменяется.