Иногда чуть заметно улыбался. Казалось, его даже забавляла ее тирада.

В конце хмыкнул, приподняв бровь. Капризно скривил полные губы.

— Все-таки глупая незрелая девчонка. Кейтлин, — повелительно обратился к своей любовнице через плечо, — раз так, то прикажи ей вымыть рот мылом, как поступают со сквернословящими, невоспитанными малолетками.

С этими словами шейх Макдиси пошел на выход, на ходу хватая полотенце.

* * *Ника все еще ощущала во рту гадко — щиплющий привкус щелочного мыла — самого термоядерного, вонючего из всех видов. Ее глаза были красными и продолжали щипать — Кейтлин постаралась, чтобы гадкая субстанция попала везде, где только можно.

— Скажи спасибо, что тебе не промыли другие части тела, — злобно усмехнулась она, не без удовольствия наблюдая, как бедная девушка давилась от мыльной пены, — будешь и впредь такой строптивой и глупой, то ли еще будет…

Ника в очередной раз сплюнула гадкий осадок во рту, пытаясь разлепить глаза, пылающие от боли.

— Почему это доставляет тебе удовольствие? Ты сумасшедшая или таким образом отыгрываешься за его нелюбовь к тебе?

И зачем только она опять к ней обратилась, зачем опять спровоцировала. Секунда — и щеку Ники в очередной раз обжег удар. Под ногами было скользко — она не удержалась, упала и больно ударилась бедром о фаянсовую раковину. Хорошо хоть, что не головой…

Кейтлин, казалось, тоже испугалась, что девица могла расшибить себе что — то посерьезнее и почти сразу ретировалась, напоследок осыпав Нику очередной порцией уничижений и ругательств.

Прошло уже часа три с того момента, как ей дали возможность принять душ и смыть с себя ненавистную пену, но навязчивый запах мыла все еще был на ее коже… К величайшему облегчению девушки в ее маленькой комнатке оказался балкон, где она и проводила уже битый час, дыша горным воздухом, всматриваясь в бесконечность линии горизонта и красоту убегающего вниз от дворца ущелья. Ни малейшего шанса сбежать. Этот балкон — словно гнездо орла. Почему — то вспомнилась странная и пугающая в детстве сказка про Синдбада — морехода и птицу Рух. Вот и сейчас она была в пугающем и малопонятном мире, куда ей пришлось попасть.

— Кх-кх, — послышался рядом уже ставший знакомым голос Омара, — ты как, жива?

Ника печально усмехнулась в ответ.

— Словно бы это Вас волновало…

— Меня это волнует, милая… до тех пор, пока ты здесь, так или иначе я должен о тебе заботиться, как о всех его цветочках. А ты пока делаешь все, чтобы мне было это делать все сложнее и сложнее. Зачем ты провоцируешь и дерзишь ему, Ника? Покорись. Закрой ту дверь. Ты не преуспела в своем плане, зато можешь добиться успеха в другом…

Омар сел на соседнее кресло, словно бы они были давними приятелями, приятными собеседниками.