Работал в торговой фирме тамошних купцов Солодовых. С тех пор от политики совершенно устранился. Читает лекции бурятам и монголам. Но самое главное, Александр Петрович, он люто, свирепо ненавидит большевиков. Считает их узурпаторами. Впрочем он прав, не так ли?

— И какую же роль вы отводите этому перекрещенцу в деле, насколько я понимаю, связанном с моей предстоящей миссией? — вместо ответа резко спросил Мизинов."

"— Вы вместе с ним отправитесь в Харбин, он прекрасно знает город и некоторых весьма полезных нам людей в Маньчжурии. Работая на Солодовых, он по долгу службы часто бывал в Харбине. Его, можно сказать, каждая собака там знает. О золоте не беспокойтесь — оно целиком под вашим контролем. К тому же вам выделят роту надежных бойцов. Дело Куликовского — доставить вас в Харбин, помочь там обосноваться. Займетесь ремесленничеством, например, приторговывать станете, лавку откроете. Придет время — и золото, и лично вы, Александр Петрович, нам очень, очень понадобитесь.

— Если так, я согласен, ваше превосходительство, — Мизинов поднялся, одернул китель. — Когда я увижу этого Куликовского?

— Да хоть сейчас, — с улыбкой ответил Вержбицкий. — Он у меня тут, в штабе, кое-какие дела выправляет. — Господин капитан! — крикнул командующий, открыв дверь в канцелярию, — позовите ко мне господина Куликовского!

Через минуту в кабинет Вержбицкого мягкой, но уверенной походкой вошел невысокий лысеющий человек в очках. На вид Мизинов дал бы ему лет шестьдесят, но, очевидно, он был моложе. Возможно составленное прежде впечатление об этом человеке сыграло роль, а может быть, Мизинову не понравился какой-то пошлый, ехидный вид этого господина, но Куликовский с первого взгляда пришелся ему не по душе.

«Вот что делает с людьми время и неправедная жизнь, — подумал Мизинов и вспомнил, что предрекал таким субъектам святитель Игнатий (Брянчанинов): «Во всю свою жизнь будут смахиваться в шельмовство!» Дай-то Бог, чтобы в Харбине у меня с ним все кончилось».

— Петр Александрович, я рад вам представить героя нашей армии генерал-майора Александра Петровича Мизинова! — представил командующий.

Мизинов и Куликовский пожали друг другу руки. Мизинов — с легким презрением, которого, однако, постарался не выказать, Куликовский — с явным заискиванием.

— Мы наслышаны о подвигах его превосходительства, — льстиво и вкрадчиво, каким-то треснувшим, сухим гортанным голосом проговорил Куликовский. — Мне лестно, что предстоит иметь дело с таким отважным человеком.

«Научился спичи-то говорить на своих политсобраниях! — мелькнуло у Мизинова. — Тебя бы на фронт, под пулеметики, голубчик, я бы там послушал твои речи…»

— Присаживайтесь, господа! — пригласил Вержбицкий.