Она готовилась к крупному наступлению на Хабаровск и Приморье.

3

Суглобов сидел перед Мизиновым на краешке низенькой лавки возле печи. Генерал расположился напротив, на тесаном табурете у стола с остатками ужина. Покормив гостя, Мизинов предложил ему поговорить откровенно. Был вечер, бойцы расположились на ночь по избам и конюшням, коротая остаток дня за стиркой, игрой в карты или разговорами о будущем. За ужином Суглобов стыдливо опускал в глаза в тарелку, жегся, торопливо хлебая горячий суп из миски, проглотил несколько кусков жареной лосятины, а от чая и вовсе отказался. Его голова потихоньку пришла в норму, зрение восстановилось, но он упорно не желал смотреть Мизинову в глаза, пряча взгляд в своих руках и коленях.

Мизинов попросил оставить их одних, даже за дверями не выставил часового. Странно, но он почему-то проникся к гостю не понятным ему самому расположением. Ему по сути было очень жаль этого заблудившегося человека, всю свою жизнь отдавшего химерическим идеям и авантюризму. И вот, похоже, этот человек и сам понимал, что его жизнь подошла к своему рубежу, и на что она потрачена?

— Вы очень изменились, — заговорил Мизинов. — Мы не виделись с вами с марта двадцатого, почти два года. С тех пор вы как-то посерьезнели, мне кажется. Или я не прав? — и он пытливо заглянул Суглобову в глаза.

— Вы позволите закурить? — вместо ответа проронил Суглобов.

— Да, конечно, извольте, — Мизинов протянул ему пачку папирос «Крем». Суглобов покосился краем глаза и ниже прочитал: «Не табак, а сливки. Четверть фунта сорок коп. Табачной фабрики А.Н. Шапошникова. С-Петербург. Продается везде».

— Не лучшие, однако, — скривился он, но пачку взял, вынул папиросу и прикурил, пустив дым себе под ноги.

— Ну, уж, как говорится, чем богаты, не обессудьте, — снисходительно пожал плечами Мизинов. — В походах да боях и эти хороши. Так, может быть, поговорим? Что вы все увиливаете от разговора?

— А и поговорим, пожалуй, — кивнул головой Суглобов. — У меня ведь нет другой возможности, кроме как языком молоть.

— Понимаю, — согласился Мизинов. — Других средств вы лишены. Той подводы, например, с частью наших боеприпасов. А то бы получился весьма убедительный разговор!

— Как вы в точку, однако, — огрызнулся Суглобов, но головы по-прежнему не поднял. — В план-то мой как деликатно влезли да распотрошили его, словно хирург ланцетом! А кто право давал? — он повысил было голос, но, вспомнив, где он, только слабо махнул рукой: — Впрочем, теперь все равно, я ведь ваш пленник…

— Напрасно вы так, штабс-капитан, — возразил Мизинов. — Я по-прежнему готов относиться к вам как к своему старому приятелю по окопам германской войны. Не кривя душой, скажу, что вы были хорошим офицером.