– А то тетя Вера искать тебя будет.

– Ну, так… На часок-другой… Прикроешь?

– Ну. Давай, Немец, иди… Прикроем, чего там…

В библиотеке было тихо и прохладно. Собственно, библиотекой эту комнату можно было назвать весьма условно: книг тут имелось явно меньше, чем в кабинете Сталина. Тут стояли лишь три книжных шкафа черного дерева и удобный кожаный диван. Белов улегся поудобнее и попробовал расслабиться: его новое, слишком юное тело требовало отдыха после чересчур насыщенного утра. Но расслабиться не получалось: мешали какие-то тихие – на грани слышимости, звуки, настойчиво пробивавшиеся в тишину библиотеки.

Саша приподнял голову:

– Б…ь! Дрова, что ли, рубят?

Но за окном никто ничего не рубил, да и доносились эти странные, раздражающие отзвуки с другой стороны комнаты. Повинуясь инстинкту охотника, вбитому в старшую половину десятилетиями службы, мальчик поднялся и пошел по периметру вдоль стен. Источник раздражения был отыскан почти сразу же: маленькая неприметная дверь в стене между двумя шкафами. «Красный сказал, что отсюда можно в подвал попасть, – вспомнил Саша.

 – В подвале дрова рубят? Или мясо?»

Он нажал на ручку и бестрепетно зашагал вниз по крутым ступеням. Еще одна дверь, тоже не запертая…

– …Отвечай, сука! – и сразу же хлюпающий звук удара и стон. – Отвечай, гнида!

Белов оглядел открывшуюся его взору картину и вздохнул:

– Песец! Это я удачно зашел…

Двое коминтерновцев синхронно обернулись на его голос, но окровавленного Генриха Ягоду в разодранном мундире не выпустили. Сидевший за дощатым столом Димитров поднял удивленный взгляд, а Галет и Боев без гимнастерок, с засученными рукавами нательных рубах, переглянулись.

Вениамин Андреевич не терпящим возражения тоном сказал:

– Саша, не надо тебе здесь быть. Нечего на такое смотреть…

Он хотел продолжить приказом немедленно уйти, но Александр снова вздохнул:

– Полностью с вами согласен, товарищ Галет. Не годится просто стоять и смотреть, как вы материал портите. У вас тут что – кружок бокса? – И, не глядя на задохнувшегося от возмущения энкавэдэшника, продолжил, одновременно осматривая комнату: – Ну, что за колхоз? Кто ж так допрос гонит? Ну-ка, товарищи, вон тот стул сюда.

Ага. Очень хорошо. Почти то, что надо.

Он внимательно оглядел Генриха Григорьевича, затем махнул рукой:

– Этого – раздеть догола! А мне – нож дайте.

Бодро орудуя взятой напрокат у одного из болгар-коминтерновцев финкой, Белов прорезал в фанерном сиденье стула отверстие, поднял, примерился к заднице Ягоды и подрезал еще немного.

– Так. Теперь вот вы, товарищ, дуйте в кухню, за примусом.