Даже непонятно, где у него двигатели?..

В голове Николая Николаевича бешеным галопом пронеслось: «Как?! Где?! Кто?! Когда?!» Потом все заслонила одна ясная и страшная мысль: «И КТО ЗА ЭТО ОТВЕТИТ?!!», сменившись мрачным и безнадежным: «И как же это меня угораздило?!» Поликарпов опустил голову, приготовившись услышать самый страшный приговор…

– И что вы скажете об этой машине, товарищ Поликарпов? – терпеливо повторил Сталин.

Николай Николаевич глубоко вдохнул и ответил:

– Я не понимаю, как и где могли создать такое, товарищ Сталин. Догадываюсь, что это – машина на реактивном принципе движения, но… радиус действия!!! Это чудовищно много.

Про скорость я уж и не говорю… – Он еще ниже опустил голову и произнес с отчаянием обреченного: – Я не смогу повторить такое, товарищ Сталин. Я бы с уверенностью сказал, что и никто не сможет, но вот это, – он показал рукой на листы, – неопровержимо свидетельствует, что такой аппарат есть. Причем не один…

Сталин молча смотрел на него, и Поликарпов почувствовал, как проваливается в какую-то глухую, безбрежную черноту. Словно сквозь толстый слой ваты до него донеслось:

– Скажите, товарищ Поликарпов, а принципиально такая машина возможна? С указанными характеристиками?

– Нет, товарищ Сталин, – приходя в себя, Николай Николаевич отрицательно мотнул головой.

 – При нынешнем развитии авиапрома, двигателестроения, производства соответствующих материалов…

Но Сталин решительно прервал его:

– Я знаю о состоянии нашего авиапрома, товарищ Поликарпов. Я спрашиваю вас о принципиальной возможности.

Поликарпов задумался. Он еще раз внимательно просмотрел все чертежи, прикинул в уме значение средней аэродинамической хорды и мощность двигателя.

Получалось, что…"

"– Принципиально такая машина возможна. Товарищ Люлька из Киева занимается реактивными двигателями и у него есть перспективные решения. Вызывают некоторое недоумение обводы фюзеляжа, но не с точки зрения аэродинамики – тут, на первый взгляд, все логично, а с точки зрения общего веса аппарата… Должны быть использованы принципиально новые материалы. Вероятно, особо прочный дюраль или какой-то легкий, но прочный сплав.

Сталин слушал, кивая головой. Поликарпов, почувствовав одобрение вождя, пошел дальше, расписывая требования к профилю крыла, управляемости, автоматики, даже к покрытию аэродромов, одновременно гадая: откуда Сталин получил ТАКИЕ сведения? Откуда?!

А Иосиф Виссарионович спрашивал, слушал, уточнял и одновременно пытался решить: можно ли рассказать Поликарпову о том, что он узнал? Авиаконструктор не нравился ему как человек – Сталин считал его чересчур мягким, каким-то рафинированно-интеллигентным, и эти качества раздражали его.

Но Поликарпов – это Поликарпов.