Нарушает правила, табу. Можно набрать номер Риты, чтобы наверняка всё испортить и окончательно добить и себя, и сломанную семью.

Вернувшись на кухню, я открываю мусорное ведро и следую за тарелкой с остывшей едой. Вот и поговорили, вот и славно. Мне бы поесть хотя бы в одиночку, но в данный момент даже кусок не лезет в горло.

Как только я намереваюсь избавиться от ужина, то слышу щелчок входной двери. Внутри ярко вспыхивает и облегчение, и напряжение, и радость, и страх. Замираю, не двигаюсь. Сердце отчаянно барабанит в грудной клетке, а пульс зашкаливает на максимум.

Всё будет хорошо. Наверное.

Натан проходит на кухню с пакетами продуктов в руках. Бросает на меня короткий взгляд, скользит по ногам. Затем выкладывает на стол то, что купил. Похоже, он заезжал в наш любимый ресторан, потому что еда упакована в фирменные боксы с логотипом заведения.

— Голоден? — робко спрашиваю мужа.

— Да, пиздец как сильно, — кивает Нат. — Думал, что дома нечего есть.

— Сюрприз. Я в кои-то веки решила побыть хорошей хозяйкой, но ты мог не застать этого, потому что рыба как раз собиралась отправиться в мусорное ведро.

Натан никак не комментирует это, но о чем-то задумывается.

— Влада, а давай напьемся? — стреляет в меня взглядом.

Мне хочется улыбнуться ему в ответ, но почему-то не получается. Я лишь согласно киваю и принимаюсь разогревать еду в микроволновке, пока Натан уходит мыть руки и переодеваться. Он возвращается скоро — в спортивных штанах и белой футболке. Чёрные волосы чуть взъерошены, глаза — жутко уставшие. На него вывалилось столько информации, что немудрено.

Вскоре мы садимся за стол, ужинаем и пьём вино. У нас кое-как получается вести нейтральный диалог, правда слова подбирать очень и очень нелегко.

Натан делится тем как прошла встреча с Барановым и открывает новые подробности совместного бизнеса с Монастырским. Я внимательно слушаю и изредка киваю.

Если бы не ситуация, которая случилась утром, можно было бы позволить себе обмануться и представить, что всё вернулось на круги своя. Но это не так. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько напряженно рядом с мужем. Словно на пороховой бочке! Стоит кому-то одному из нас зажечь искру, как мнимое спокойствие взорвётся и разрушит нас окончательно.

— Откроем ещё одну бутылку? — спрашивает Натан.

— Не знаю. Может хватит?

— Влада, давай. Совсем немного. Знаешь же, что я редко себе позволяю, но сейчас мне очень нужно.

Его голос звучит будто бы весело, но внутренности сжимаются от каждого озвученного слова. Мне ничего не остаётся делать как согласиться и принять новую порцию вина.

Щёки горят, когда я делаю очередной глоток. По телу проносится тепло, а в голове воронкой закручиваются ужасающие догадки.