— Больше достанется! — неуместно шутит Васька, подворачивая рукава ветровки и плюхаясь рядом со мной.

— Вась, ты бы снял курточку, — прошу я его.

— А ты бы сначала мою майку постирала, а то от пота круги под мышками, — фыркает он слишком громко, чтобы мне стало не по себе.

Не могу же я Павлу Георгиевичу объяснить, что Васька круглосуточно эту футболку не снимает, даже спит в ней. А рубашку, что я приготовила, проигнорировал.

Я нервно усаживаюсь поудобнее, и тут «хрясь»… джинсы на моей коленке рвутся. Чуть отодвигая край скатерти, вижу, что все слишком серьезно. Значит, из-за стола не вылезу, пока все не разойдутся. И хотя мою ногу не видно, я все равно кладу ладонь на оголившееся колено.

Звонок в дверь немного сглаживает конфуз, и мама с Павлом Георгиевичем спешат в прихожую. Васька сразу тянется к бутылке шампанского — единственному алкоголю на столе.

— Вась, — мягко одергиваю я его. — Может, не надо?

— А че еще делать? — Он настырно начинает откупоривать бутылку.

— Ну Ва-ась…

— Не лезь под руку!

Из прихожей доносятся голоса. Мама радостно охает, отчего у меня поднимается настроение. А через минуту она входит в гостиную с огромным букетом ее любимых благоухающих лилий.

Из бутылки вылетает пробка, попадает прямо в стеклянную дверцу шкафа-горки, разбивает ее, а шампанское фонтаном выстреливает на стол: затекает в салаты, закуски, бутерброды.

Пряча свое лицо за приставленной ко лбу ладонью, я начинаю дрожать, потому что Васька ругается, что хозяева банкета на выпивке сэкономили, палевное бухло купили, иначе этого бы не произошло. Он дергается, салфетками вытирает свои намокшие джинсы, а в следующее мгновенье я слышу чертовски приятный мужской голос с природной естественной хрипотцой:

— Добрый вечер!

Отнимаю руку от лица, гляжу на возникшего в дверном проеме брутального красавчика и теряю дар речи.

Темные глаза-угольки под прямыми бровями искрят пленительным шармом, модная стрижка и аккуратная бородка гармонируют с деловым стилем его костюма, губы изгибаются в улыбке человека, знающего себе цену.

А я шлепаю губами, не зная, что делать: помогать маме собирать осколки и прибираться на столе, успокаивать заматерившегося Ваську, извиняться перед Павлом Георгиевичем или знакомиться с… этим… божеством…

Ничего себе, сводный брат у меня!

Глава 4. Кристиан

Кое-как отделавшись от блондинки, которая, обиженно фыркнув, свалила искать Анри, я вылетаю из клуба, по пути вызывая такси. Перед глазами легкий туман от алкоголя, но в остальном мир кажется до боли ярким.

Нахожу на стоянке такси по номеру — грязную, пыльную «Приору», открываю дверь и падаю на заднее сиденье.

— Притормози по дороге возле магазина с цветами, — хрипловато говорю я.

Черт. Дерьмо.