— Нимфа, дверь надо закрывать на замок, — тихо говорю я ей, чувствуя, как ткань футболки трется об мой торс. Мне кажется, от этого воздух между нами загорается. Я люблю невысоких девушек. Она мне по плечо. Молчит, замерев, как глупая лань перед хищником, и я отпускаю контроль — рука сжимает ее тонкую шею, прибивая нимфу спиной к двери, и вот мы стоим, глядя в глаза друг другу. У нее во взгляде страх.

Блядь, нимфа, ты сама зашла. Я наклоняюсь и произношу ей в губы:

— Тебе понравится, конфетка, не смотри так. Я оближу тебя так, чтобы ты сама скользнула на мой каменный член.

И целую ее, пока она не ляпнула что-нибудь глупое. Она сладкая везде. Я не знаю, что она думает о том, с каким удовольствием я изучаю языком ее рот, но факт — кажется, она пытается ответить. Не сильно уверенно. Это нихрена не отбивает желание. Мне вообще кажется, что я ее трахну прямо здесь. Единственное, на что я надеюсь — что она не осталась девственницей с этим свином. Тогда я немножко охренею и жесткий секс придется перенести.

Хотя мне на секунду кажется, что я целую невинную девицу. Я прерываюсь. Нимфа тяжело, сбивчиво и быстро дышит.

— Слушай, конфетка, сколько мужчин у тебя было?

— Кристиан, ты… — лепечет она, краснея, как помидор, а я перебиваю ее:

— Один? Ни одного?

— Мы поступаем неправильно, и я…

— Пожалуйста, замолчи, — мягко прерываю я ее снова, и она затыкается, закусив губу. Я вижу по ее взгляду, что внутри у нее борются две стороны. Одна — ее сраная «мы поступаем неправильно», вторая вполне себе тянется к моему телу, желая получить большее, — мне насрать на то, как мы поступаем, нимфа. Я сделаю так, что ты будешь плакать, кончая подо мной. Для этого тебе нужно быть немножко менее нерешительным бревном, чем сейчас.

Я уговариваю ее, потому что меньше всего мне хочется потом ее истерик на тему «Ты меня изнасиловал!». Сейчас она ведет себя располагающе к этому — это не молчаливое согласие, а шок. Она как зайчик, который дохнет в лапах зверя только потому, что считает — выхода нет и его все равно сожрут, а не потому что хочет сдохнуть.

— Давай, нимфа, — произношу я, отпуская ее шею и отметив, что на тонкой белой коже остались красноватые отметины. Начинаю медленно приподнимать ее футболку и прикасаюсь ненароком к обнаженной коже. — Можешь потрогать меня. Просто подними руки и потрогай. Я умею хранить тайны, конфетка, и ни одна душа, включая твоего мужа, не узнает о том, что мы делали сегодня.

Ее глаза загораются обидой и злостью, когда я упоминаю мужа, и я понимаю, что нащупал нужные точки. Снимаю с нее футболку и провожу пальцем по лифчику. Она покрывается мурашками, тихо вздыхая.

— Нимфа, разве это нормально, что красивая девушка живет без внимания мужа? — продолжаю я искушать ее.