Отпихивает в сторону, застегивает трясущимися ручками джинсы, густо краснея, и сжимает кулаки.

— Отойди… пожалуйста! И не трогай меня больше.

— Карамелька, — я усмехаюсь, — как я могу не трогать тебя, когда ты такая сладкая? — Я демонстративно прикасаюсь языком к пальцам, которыми только что побывал в ней. Кажется, она собирается расплакаться, вспыхнув еще больше. — Ммм, да. Сладкая.

— Ты отвратителен… — шепчет она. — Мы скоро станем сводными братом и сестрой, а ты… Я замужем!

— Всегда мечтал трахнуть сводную сестренку, карамелька. Если согласна — подмигни.

Она трясет головой, зажмурившись. Я замечаю что-то странное на ее лице и делаю шаг, хватая ее за подбородок и поворачивая лицо на свет.

— Не трогай! Не трогай! Мне больно!

— Конфетка, это что за херня? — интересуюсь я, рассматривая синяк на челюсти, с которого, видимо, она смыла штукатурку, потому что до этого я его не видел.

— Я ударилась! Отпусти! — Она снова отталкивает меня, и в глазах блестят слезы.

— Ударилась? Об чей-то кулак? Он тебя еще и бьет? — Я приподнимаю бровь, а нимфа, всхлипнув, внезапно выбегает из ванны, хлопнув громко дверью."

"Я смотрю ей вслед. Черт, карамелька.

Я знаю, что она вернется рано или поздно, потому что ей понравилось, как бы она ни отрицала. Готов поспорить на что угодно, что максимум, на что способен ее хряк — две минуты дрыганий на ней и кулак вместо предварительной ласки.

Ну и мразь.

Я открываю воду в раковине и быстро умываюсь, пытаясь хоть немного остыть. Кажется, это бесполезно, потому что я весь в ее сладком запахе.

В этот момент открывается дверь, и я слышу удивленный голос за спиной:

— Ой! Кристиан, ты когда успел вернуться? Я ж дверь закрыла!

Ммм… бля.

Глава 9. Оксана

Я выскакиваю из ванной, как во сне. Перед глазами клубится туман, между ног все еще пульсирует, сами ноги становятся ватными. Едва ли не сталкиваюсь с мамой, пролетаю мимо нее со словами: «Мам, я домой. Позже позвоню», — и бросаюсь к обуви. Пока мама соображает, что, собственно, происходит, я уже посылаю ей воздушный поцелуй и вылетаю из квартиры, даже не попрощавшись с Павлом Георгиевичем.

Прислоняюсь спиной к двери, закрываю глаза и какое-то время перевожу дыхание. Блин блинский, я насквозь пропахла Кристианом! Или мне кажется? Не верится, что он только что хозяйничал в моих трусиках, обжигал меня своим дыханием, целовал мое ухо, которое теперь огнем горит, прижимал меня к себе… А я…

Господи! Какой позор! Я же замужем! Он почти мой брат!

Кое-как отклеиваюсь от двери и медленно спускаюсь вниз. Выхожу на улицу. Темно. Васька справляет нужду в густых кустах у дома, болтая по телефону и громко смеясь. Роняет телефон, видимо, прямо в лужу, матерится, вылезает из кустов, вытирая его о ветровку, и снова прикладывает к уху.