Все запросы удовлетворил — пора домой… Да-да, завтра рано утром. Если хоть на день задержусь — втянут меня ещё в какую-нибудь авантюру.
Повесив трубку, он собрался было вернуться в номер, но обнаружил, что у дверей бара его поджидает какой-то субъект. Во всяком случае, коренастый мужчина в серой рубашке и штанах, заправленных в высокие ботинки, стоял посреди прохода и неотрывно смотрел Мякишеву в лицо.
На мгновение Леониду показалось, что странный незнакомец несёт в себе угрозу, но в этот момент тот пьяно, но доброжелательно улыбнулся и, сделав приглашающий жест в сторону бара, проговорил заплетающимся языком:
— Господин Мякишев, я и мои друзья просим вас отужинать с нами.
Планируя вежливо отклонить предложение, Леонид приблизился, но не успел произнести и слова, как субъект весьма крепко обхватил его за плечи и завернул к бару.
— Мы имеем связи практически вдоль всего Периметра, — сообщил незнакомец, дыша на Мякишева свежим перегаром. — Наши люди есть везде, поэтому для нас в Зоне нет недоступных мест. Ну, кроме Монолита, конечно.
Он хихикнул, показывая, что пошутил, и Леонид вымученно улыбнулся в ответ.
— Мы наслышаны о вашем интересе к редким вещицам и особым местам. Вон там, за нашим столом, сидит один из старейших и наиболее везучих сталкеров Зоны. И он, прослышав о вашем интересе, совсем не против поделиться с вами парой секретов.
Мякишев был уверен, что после того, как с него стрясут пару бутылок водки и закуску, все «секреты» станут достоянием общественности, а он при этом — их единственным и эксклюзивным обладателем.
Столик, за которым его ждали четверо опрятно одетых людей, находился в ближнем углу зала, недалёко от двери. Встретили Мякишева как старого знакомого, хотя всех этих людей он видел впервые. Отвечая на немой вопрос в его глазах, человек в серой рубашке подмигнул:
— Не удивляйтесь, господин Мякишев. Город у нас небольшой, и ваш интерес к Зоне не мог остаться незамеченным.
Леониду снова показалось, что в словах незнакомца звучит хорошо скрываемая угроза, да и язык у него больше не заплетается, но списал это на собственную усталость, искажающую восприятие, и поспешил принять услужливо поднесённый стакан.


















Комментарии
Добавить комментарий