Как раз очистите её немного тем, что подберёте букет для своей комнаты…

Я поняла, что садовник таким вот образом идет мне навстречу и позволяет скрасить безделие хоть чем-нибудь. Улыбнулась и искренне произнесла:

- Спасибо вам, Доджо! Вы очень добры…

И не обращая на старческое брюзжание, отправилась в ту сторону, куда указал старик.

Так далеко я ещё никогда не заходила. Сад действительно оказался огромным. Всё реже встречались клумбы, всё гуще становились насаждения. Но аллейки были ухожены и позволяли просто идти вперед, ощущая себя в каком-то сказочном лесу.

Прохладный воздух освобождал разум от тумана и лишних эмоций, отчаянно хотелось покоя и надежды.

Да, лоза всегда тянется к солнцу, то есть к свету, к правде, к свободе и Богу. И я тянусь тоже. Дотянусь ли?

Через десять минут прогулки впереди действительно запестрели клумбы, усеянные осенними цветами. Они были прекрасны. Фиолетовые, оранжевые, розовые, белые – цветы радовали глаз и распространяли приятный аромат. Представив, что эту красоту скоро просто уничтожат, я захотела создать огромный букет и украсить им свою комнату хотя бы совсем ненадолго.

Принялась аккуратно отламывал хрупкие стебли, периодические поднося соцветия к лицу и наслаждаясь запахом.

- Привет... – послышалось смущённое позади, и я от неожиданности неуклюже развернулась.

Передо мной стояла девушка... просто неземной красоты. Честно говоря, я ещё никогда не встречала подобных красавиц. Невысокого роста, изящная, нежная – она казалась очень хрупкой и юной. Длинные чёрные волосы были уложены в простую, но красивую причёску без украшений. Стройное тело было затянуто в тёмное шерстяное платье с белым воротом и сверху прикрыто тёплым черным плащом.

На фоне тёмного одеяния и волос её лицо выглядело особенно бледным и на нём выделялись большие светло-карие глаза, обрамлённые длинными завитыми ресницами.

- Добрый день! – спохватилась я, совершенно не понимая, с кем имею дело. Для аристократки девушка была одета слишком просто, для служанки казалась невероятно красивой и изящной.

Девушка разглядывала меня с непонятным интересом какое-то время, а потом вдруг произнесла:

- Ты странная! Как тебя зовут?

Я замерла, отчего-то чувствуя себя в ловушке. Мне до смерти не хотелось называть имя Сюзанны, ведь это было ложью, притворством и тьмой.

Но снова твердить о Елизавете казалось глупым. Мне никто не верил. Не хотел верить…

- Я… Лоза, - произнесла вдруг, чувствуя, что предпочту быть действительно странной, чем лгать или кому-то что-то доказывать. – А кто ты?

Глава 21. Способ побороть душевную тоску...

- Лоза? – хмыкнула девушка удивленно. – Какое странное имя! Хотя... – она прищурилась, раздумывая, — это, наверное, твоё прозвище, ведь так?

Я покраснела, чувствуя себя неловко.