Мы тоже замерли в первом ряду, недалеко от золотого трона, стоявшего на возвышении возле огромной крылатой фигуры Бога-Солнца. Исполинская фигура сжимала в руках меч, по которому время от времени пробегали огненные языки пламени, словно он – в крови. Крови врагов племени Аров.

Это зрелище не давало мне покоя. Что это могло быть? Магия или же фокус, хитрая уловка?! Сколько бы ни пыталась, но так и не почувствовала отзвука магии. Как бы долго ни смотрела, так и не поняла, кто и каким образом это делает. Оставалось только божественное присутствие… От этой мысли мне становилось не по себе.

Развеять мои сомнения мог бы новый Верховный Жрец, выбранный на место старого, добровольно лишившего себя жизни вслед за Ингором Хаасом. Еще можно было расспросить Этара, но он все не появлялся, хотя Конвент давно закончился, решение было вынесено и обжалованию не подлежало. Да и кто будет жаловаться? Совет старейшин, проходивший во дворце, принадлежавшем Ингору Хаасу, а теперь переданном Рогану, был чистой воды формальностью. Титул передавался по наследству, кроме тех случаев, когда Верховный Вождь не оставлял потомков или же Конвент считал наследника умственно или физически не способным занять это место.

Традиции Аров лишь немногим отличались от наших. Иддилин, в черном с золотом наряде, сжимавшая мою руку, шепотом рассказывала о них, дожидаясь появления мужа. Позади меня застыли верные подруги – яркая, подвижная Трисс и мрачная Сайари.

– Не надо меня жалеть, – сказала девушка этим утром, когда я пыталась ее утешить. Магистру Шаррезу и в голову не пришло беречь ее чувства. Вместо этого он заявил, что поддался глупому порыву, но этого не повторится.

 – Не будем о нем больше говорить! И плакать я тоже не стану, потому что мне себя не жаль. Наоборот, я получила даже больше, чем могла рассчитывать. Но мне пора научиться проигрывать.

Тут магистр Ваз… Вернее, Дарьян Каперунг оттеснил Сайари, тронул меня за руку.

– Ты узнала мое настоящее имя, – помню, сказал он мне после полудня, когда вернулся из посольства и я задала резонный вопрос. – Но что это меняет? Да, я принадлежу к правящей династии, но мой брат – дай Боги ему долголетия! – будет сидеть на троне Островного Королевства еще много десятилетий, затем его место займет мой племянник.

Меня не интересуют королевские почести. Главное в жизни – любовь. Ты, моя дорогая…

Рядом с Трисс стоял Антор, которому, спиной чувствовала, не нравилось происходящее.

– Мы уедем завтра на рассвете, – заявил троюродный брат. – Даже если мне придется тебя связать – веревкой или заклинаниями – и запихнуть в мешок…

Судя по мрачному виду магистра Шарреза, в мешок запихивать будет именно он. Не только меня, но и любого, кто попадется под горячую руку.