До тех пор, пока угроза не нейтрализована, ни один из нас не может чувствовать себя в безопасности.

Джена, должно быть, неверно истолковала выражение моего лица, потому что поспешила продолжить:

- И не смотри на меня так – тут дело вовсе не в моем самомнении. Те наемники охотились именно на меня – не на тебя, не на других Спектров. Это что-то личное, а в таком случае, что им надо? Что они обо мне знают? За нападением может стоять кто-то, затаивший на меня обиду со времен войны, а может, еще с тех пор, когда я даже не состояла на службе у Альянса."

"- Я считаю, что ты права, - неохотно признал я.

– Возможно, они выбрали именно этот день, потому что полагали, что ты будешь поглощена чем-то, или же потому что твой день рождения – отличный предлог собрать всех нас в одном месте. В любом случае, если они охотятся за тобой, значит, они охотятся за всеми нами. Ты никогда не отказывала в помощи членам своего отряда, так что позволь нам вернуть долг. В этом деле мы все вместе. Сообща мы с легкостью разберемся с этой проблемой.

Джена серьезно посмотрела на меня и решительно кивнула, словно подписав этим жестом смертный приговор нападавшим.

Кем бы ни был этот таинственный кукловод, он определенно не знал Шепард. Он не знал, как она воспринимает угрозы, какой холодной, расчетливой и безжалостной становится, когда в опасности оказывается что-то важное для нее. Наблюдая за ней на автостоянке и теперь вспоминая ее поведение, я понимал, что отсутствие подмоги не удержало бы ее от попытки уничтожить угрозу своими руками. Однако я также знал, что она благодарна нам за помощь, и что ни один из нас не сомневался ни секунды, прежде чем прийти ей на выручку. Долгие годы ушли на то, чтобы Джена научилась полагаться на других, и я был рад, что она наконец-то поняла, что, по крайней мере, всегда может рассчитывать на меня.

- Рано или поздно и я спасу твою задницу, - произнесла она отчего-то виновато, - и… и я не имею в виду простое прикрытие во время операций. Я хочу сказать, ты никогда и ничего от меня не требовал – во всяком случае, ничего, что не пошло бы на пользу мне самой. Ты все время что-то давал мне, и порой я думаю, что способна только брать, ничего не предлагая взамен, и…

- Джена…

- Нет, я… мне нужно, чтобы ты понял, что я осознаю… я знаю, что мне за многое надо расплатиться.

Я не дура и не слепая, я отдаю себе отчет в том, что со мной не так-то просто иметь дело, и что на «Нормандии» все было…

- Джена!

Она замолчала на полуслове и посмотрела на меня, и я знал, что она намерена отнестись к этому абсолютно серьезно, что бы я ни сказал. Проблема заключалась в том, что я прекрасно понимал, о чем она говорила, но мы ничего не могли с этим поделать.