"

"Судя по всему, им пришлось несладко. Стоило Шепард заменить Рекса на Лиару перед тем, как покинуть порт, я понял, что что-то не так. Когда же от вернувшегося на борт крогана мне стало известно о том, что они выяснили, ожидание их возвращения на «Нормандию» превратилось в трудную задачу. Мне пришлось и вовсе закрыть окно с жизненными показателями отряда, чтобы сделать хоть что-то.

Я полагал, что в этот самый момент они беседовали. На выходе из конференц-зала Лиара бросила Шепард долгий, полный отчаяния взгляд, и я понятия не имел, что это означало. Они часто разговаривали – о протеанах, гетах, о Бенезии и культуре азари – обо всем, о чем только Джена спрашивала.

Мне же было известно лишь то, что говорила мне сама Шепард, потому что Лиара большую часть времени проводила в кабинете позади медотсека. Иногда я видел, как Джена заходила туда, а спустя час появлялась с задумчиво нахмуренными бровями. Порой она ловила на себе мой взгляд и делилась очередной порцией невероятной информации, а иной раз просто проходила мимо, направляясь в свою каюту или на мостик.

В такие моменты я чувствовал себя странно: я знал, что она не обязана интересоваться моими мыслями, однако мне нравилось, когда Шепард все же находила время на то, чтобы поговорить со мной.

Я заметил, что это стало происходить все чаще и чаще – это открытие вызывало во мне такое же волнение, какое я испытал в ту ночь в посольствах. Казалось, она начала расслабляться, привыкать к команде и своему месту во главе фрегата. Мне нравилось, как мы находили предлоги для бесед; иногда это происходило случайно, как тогда, когда я нашел ее в укромном уголке корабля. Джена втянула меня в разговор о том, о чем мне не хотелось даже думать, однако она сумела сделать так, что случившееся со мной стало выглядеть совершенно нормальным, словно в этом не было ничего особенного. Как не было ничего особенного в том, что я с нетерпением ожидал окончания миссии, чтобы дать ей повод поделиться со мной ее мыслями относительно всего этого. Я получал удовольствие от бесед с ней.

Поэтому когда Эшли остановилась на полуслове, чтобы поприветствовать коммандера, и, обернувшись и встретившись с ней взглядом, я почувствовал, как тепло разливается внутри, я сказал себе, что в этом нет ничего особенного.

Я старался не представлять ее в транспортном отсеке, прогибающейся назад, чтобы сделать переворот, не вспоминать обнажившийся на мгновение живот.

Я полировал заплату на своей броне, а Эшли корпела над какими-то улучшениями для своего дробовика, но стоило только появиться Шепард – с мокрыми волосами и раскрасневшейся, только что вымытой кожей – оба занятия оказались забытыми.

- Ненавижу эту гребаную планету, - раздраженно бросила она.