– Мы наполнили это место светом!

- Да? – она снова усмехнулась и медленно перелетела порог церкви. – И где же кара небесная? Карающий перст?

- Скоро он настигнет тебя, не торопи события, - ответила Любаша и Марья расхохоталась.

- Как страшно! Какая грозная маленькая дурочка!

Ведьма вдруг закрутилась на месте, а потом стремительно полетела к нам, растопырив руки.

- Господи, помоги! – горячо взмолились мы одними словами, будто они пришли к нам обеим откуда-то сверху. - Тебе Богу и Творцу Моему, в Троице Святей славимому Отцу и Сыну и Святому Духу, поклоняюсь и вручаю душу и тело мое, и молюсь; Ты мя благослови, Ты мя помилуй, и от всякого мирского, дьявольского и телесного зла избави. И дай в мире без греха прейти день сей, в славу Твою, и во спасение души моей.

Аминь!

Ведьма завизжала, оглушая нас этим криком, а потом, размахнувшись, ударила сначала меня, а потом и Любашу. Я отлетела к дальней стене, ударилась спиной и застонала, чувствуя, как из меня вырывается воздух, оставляя лишь жгучую боль. Марья захохотала, закружилась в бесноватом танце, и тут огромное паникадило сорвалось со своих креплений и рухнуло прямо на нее. Это было последним, что я увидела, потому что потеряла сознание.

Очнулась я от того, что кто-то громко и навзрыд плакал. Это плач откликался в сердце оттого, что был полон горечи, боли и отчаяния. Приоткрыв глаза, я с трудом сфокусировала взгляд на мигающих огоньках свечей. Я в храме… Где Любаша? И кто это плачет?

Приподнявшись на локтях, я посмотрела по сторонам и увидела, что Люба тоже поднимается на дрожащих руках. Значит с ней все в порядке. Слава Богу…

- Кто это плачет, Нина? – услышала я ее хриплый голос. – Или мне это кажется?

- Нет, я тоже слышу рыдания, - ответила я и, встав на ноги, медленно пошла к дверям храма. – Сейчас я посмотрю. Это с улицы слышится.

Проходя мимо упавшего паникадила, я заметила под ним тело Марьи. Она лежала, раскинув руки, будто большая птица и ее глаза смотрели в одну точку. Заблудшая душа ведьмы, теперь вернулась туда, откуда пришла.

Подойдя к светлеющему проему, за которым просыпался рассвет, я увидела сидящего к нему спиной домового. Это плакал он, положив голову на руки. Его острые плечи вздрагивали от рыданий, и мне стало страшно. Что случилось? Что так рвет его сердце?

- Эй… - позвала я его срывающимся голосом. – Слышишь? Ты почему плачешь?

Его плечи перестали вздрагивать и он медленно повернулся. Когда я увидела его глаза, то все поняла сразу.

- Что с ними? – прошептала я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. – Они живы?

Домовой отрицательно покачал головой и снова заплакал, а потом произнес сквозь слезы:

- Когда душа Марьи покинула это место, я бросился к дому. Но… но… его там нет…

- Как нет? – я похолодела.