В середине России в середине октября ходить в кедах нельзя, а в сапогах можно. На худой конец, в меховых мокасинах, как у полоумного Матвея!..

Илья постучал к Матвею, но безрезультатно. На лестнице его сапоги производили страшный грохот. За высокими дверьми конференц-зала горел свет, Илья зачем-то подёргал ручку, но зал был заперт.

В холле Николай Иванович читал газету, положив ногу на ногу. Возле него на столике стоял поднос, а на подносе чайник и чашка.

– Матвей Александрович ушёл? Или у себя? – спросил Илья у администраторши, которая шмыгала носом и отводила глаза.

Та сказала, что ушёл сразу после завтрака и не возвращался.

– Должно быть, на берегу, – добавила она. – Он любит возле воды сидеть. Так вы в полицию точно не хотите обратиться? По вопросу кражи?

– Не хочу, – сказал Илья и вышел на улицу.

Он обежал особняк, покачался немного на качелях, дождался, когда Клавдия выйдет курить, и сообщил ей, что она совершенный Поль Бокюз."

"Клавдия хохотала и стреляла глазами. На фильтре папиросы оставался кровавый след от её помады, жёлтые кудри подпрыгивали, и все выпирающие из фартука красоты сотрясались от тяжеловесного Клавдииного кокетства.

Повариха очень ему нравилась! Совсем не так, как поэтесса, но нравилась!

– Клавочка, вы в лес не собираетесь?

– А чё такое? Со мной наладился?

– Да, – признался Илья. – Возьмите меня с собой!

– Так давай, – окончательно развеселилась Клавдия. – Только я рано хожу, затемно ещё! Ждать не буду. Мне на работу надо.

– А когда, когда?

– Когда хошь! Хошь завтра?

– Хочу.

– Так заходи часиков… в пять. Не, в пять рановатенько, не развиднеется. В полшестого. Мой дом от плотинки крайний, с зелёной крышей такой. Сбегаем и к восьми вернёмся.

Девчонки как раз тесто заведут, а тут уж и я подскочу. Иль ты шутишь?

– Ничего я не шучу.

– А корзина-то у тебя хоть есть, грибник? И ножик?

– Ничего у меня, Клавочка, нету!

– Оно и видно, что с Москвы! Ладно, всё возьму. А не придёшь, я без тебя уйду.

– Приду, приду, Клавочка! Я теперь без вас жить не могу! И не я один! Катерина рассказала, что она вас в Москву звала.

– Это которая генеральша-то? Точно, было дело! Езжай, говорит, со мной, у меня работа лёгкая, станешь нам готовить, а у нас народу всего ничего, дочь да сын. Чудные вы все, глядеть смешно! Куда это я поеду в чужой дом! На троих сготовишь, а потом чего? На диване лежать, телевизор смотреть! Ох, чудные!

– А почему генеральша?

– Да это я так ляпнула, – Клавдия вдруг вздохнула.

 – Уж больно важная дама! И вся такая прибранная всегда, как картинка. С мужем, говорит, Клавочка, я развожуся. Молодую, говорит, нашёл себе. А я ей: да такого не может быть, где глаза-то у него? На заду?! Это какая молодая с такой красотой сравнится? От мужики, все кобели-кобелюки! А ты? Женатый?

– Холостой.