Никто не смеет приказывать альфе! Никто! Но только ей единственной он не бросит вызов, он накажет ее по-другому. Чувственно, но не менее жестоко.

— Пожалуйста, достаточно…

Мольба волку понравилась чуть больше, и он снова вернулся к своему пиршеству. Ее изменившийся запах наполнил его легкие, проникая в каждую клеточку и заставляя ее оживать в ответ. Сладкий душистый жасмин. Еще не распустившийся, но молящий его о внимании. Обещающий щедрый урожай. Неосознанно он начал дышать быстрее и быстрее, словно в бреду, двигать языком.

Голос Сары сорвался на хрип и стал тише.

Сотни мелких иголочек нечеловеческого наслаждения покалывали ее, даря и счастье, и боль. Он резко перекатил ее на живот, ставя в свою любимую позу, но девушка встретила эти действия с радостью. Ее нутро истосковалось по твердому органу, способному подарить чувство небывалой наполненности.

И вот он вторгается в нее, полностью накрывая собой. Необузданный, дикий зверь. Он не ищет удовлетворения, нет. Цель, к которой стремится его волк, выше и важнее. Потомство.

Эта ночь изменит его жизнь навсегда. Пустоту заполнит наличие пары.

А тишину дома — громкий детский крик. И возможно, это будет крик не одного ребенка, ведь оборотни просто обожают большие семьи.

Прерывисто вскрикивая и изнемогая от неконтролируемых движений своего любовника, Сара не думала ни о чем. Ее мысли растворились в потоке плотской радости и экстаза. Жар, мучивший тело, превратился в лаву, обжигающую и рождающую совсем другие желания. Теперь ей было мало ощутить себя заполненной им. Каждым своим прогибом, каждым движением навстречу она подталкивала зверя к потере последних остатков контроля.

— Сильнее! Сильнее! — требовала, интуитивно осознавая, насколько это раздражает мужчину. — Еще!

Борясь с першением в горле, девушка все ужесточала свои приказы под утробный низкий рык взбешенного альфы. Тот резкими рывками погружался в нее до упора, обещая себе в будущем научить пару повиновению и кротости. Но это в будущем. Не сейчас.

— Давай же!

Чистый животный инстинкт спаривания бушевал в его венах, требуя подчинить пару своей воле, и альфа, следуя порыву, сцепил зубы на девичьем плече. В том месте, где уже красовалась поставленная им метка.

— Ай! Боже! Д-а-а-а-а! — боль смешалась с удовольствием, что зародилось между ее ног и распространилось дальше, захватывая в плен не только все нервные окончания, но и саму душу.

— Моя! Моя! Моя! — еле улавливалось в зверином рыке, но слух Сары поймал это слово, и оно подействовало на нее как дополнительное возбуждающее средство, позволяющее поймать все ускользающий оргазм.

Кровь ударила в виски, в глазах замелькали звездочки. Оторвавшись от земли, Сара воспарила в облаках экстаза.