– Мы так решили.

Слова, сказанные спокойным и размеренным тоном, показались Сиенне жестокими и холодными. Вероятно, потому, что она была к ним не готова.

– А если у меня никого нет? – Она покачнулась, и Эмилиано выругался и прижал ее к себе.

– Не надо было заводить этот разговор, – мрачно сказал он.

Она снова услышала в его тоне странные нотки, но, подняв голову, увидела, что выражение его лица осталось непроницаемым.

Сиенна покачала головой. Несколько минут она молчала, стараясь свыкнуться с тем, что услышала.

– Ну, я рада, что ты мне сообщил.

Он резко кашлянул:

– Правда?

Она кивнула, несмотря на неприятные новости:

– Не хочу, чтобы между нами были секреты.

Эмилиано сильнее обнял Сиенну."

"– А я не хочу, чтобы что-нибудь мешало твоему выздоровлению, поэтому оставляю за собой право наложить вето на любые твои вопросы или требования. Ты поняла? – властно спросил он.

Она хотела согласиться, но у нее стало тяжело на душе.

– Я не могу не думать о том, что, если бы ты не пришел ко мне в клинику, я осталась бы совсем одна.

– Но ты не одинока. Ты здесь. Со мной.

Сиенна слышала его слова, хотела погреться в их приятном тепле, но не понимала, почему хранила секреты от человека, который пробуждал в ней страстное желание всякий раз, когда смотрел на нее. Ей не верилось, что он позволил ей утаить от него такую важную информацию.

Может, ему просто не было до нее дела?

Вопрос пришел из ниоткуда и задел Сиенну за живое. Она заметила, как Эмилиано раздул ноздри. Атмосфера стала напряженной.

– Почему я не рассказывала тебе о своем прошлом?

Он пожал плечами:

– Мы оба не любим говорить о семье. У тебя были свои причины. Мои причины… пустяковые.

– Пустяковые?

– Да, и хватит об этом. Я ответил на твои вопросы. Просто имей в виду: есть у тебя родственники или нет, ты можешь чувствовать себя одинокой даже в самой большой из так называемых семей. Со стороны отношения в семье могут выгля деть прекрасными, но внешнее часто обманчиво.

В его тоне слышалась горечь, и у Сиенны заныло сердце.

Она принялась засыпать его вопросами, не обращая внимания на выдвинутые им условия.

– Эмилиано…

Она остановилась, услышав с улицы приглушенный гул. Повернув голову, она увидела, что на часах Эйфелевой башни начался обратный отсчет.

До наступления Нового года оставалось тридцать секунд.

Ее щеки коснулась сильная рука Эмилиано.

– Ты вынашиваешь моего ребенка. Мы должны прежде всего думать о нем. Ты готова к этому?

– Конечно. Я хочу этого ребенка. Сильнее всего на свете.

– Тогда давай больше не думать о прошлом, ладно? С этого момента мы смотрим в будущее. Договорились?

Десять, девять, восемь, семь, шесть…

Сиенна затаила дыхание, пока часы отсчитывали последние секунды. Выдохнув, она кивнула:

– Договорились.