Застегнув пуговицу на однобортном пиджаке, Эмилиано пошел за дворецким в широкую, освещенную солнцем гостиную.

Его родители сидели в креслах с широкими спинками, которые отлично смотрелись бы в тронном зале Версальского дворца. Но даже без почти безрассудных проявлений своего богатства Бенито и Валентина Кастильо держались по-королевски горделиво.

Оба смотрели на Эмилиано одинаково – высокомерно и безразлично, к чему он уже привык. Но сейчас Эмилиано заметил, что родители явно нервничают.

Он поцеловал мать в обе щеки.

– Мама, надеюсь, у тебя все хорошо?

Выражение ее лица изменилось всего на секунду, а потом она снова посмотрела на сына с горделивым превосходством:

– Конечно. Но мне было бы лучше, если бы ты удосужился ответить нам, когда мы впервые тебе написали. Но, как обычно, ты поступаешь по-своему.

Эмилиано стиснул зубы и сдержал замечание о том, что он ведет себя так из-за их постоянного безразличия. Он кивнул отцу, удостоился от него краткого кивка и уселся в кресло.

– Я приехал. Почему бы нам не поговорить о том, зачем вы меня вызвали? – спросил Эмилиано, отказавшись от бокала спиртного, который предложил ему дворецкий.

Отец скривил губы:

– Опять спешка. Ты постоянно куда-то торопишься, да?

Эмилиано медленно выдохнул.

– По правде говоря, я действительно тороплюсь.

Он участвовал в тендерных торгах на разработку революционной программы социальных медиа в Лондоне. Создателей программы старались заполучить по меньшей мере полдюжины других венчурных финансистов. Хотя компания Эмилиано была самой крупной и мощной, он не забыл, что когда-то все было иначе, прежде чем рискованный шаг привел его к головокружительному успеху.

Ему также следовало одобрить последние детали празднования дня рождения, который его планировщик событий готовил для Сиенны Ньюмен – вице-президента его компании. И его любовницы.

Мысли о женщине, чьим умом он восхищался и чьим телом наслаждался по ночам, отчасти смягчили его горькие воспоминания о детстве. В отличие от его прежних любовниц Сиенна уступила ему не сразу. Даже просто поужинать с ним она согласилась только через несколько месяцев после знакомства."

"Иногда Эмилиано по-прежнему удивлялся тому, как сильно он изменился ради своей любовницы. Те немногие, кто хорошо его знал, сказали бы, что он действовал в несвойственной ему манере. Хотя он понимал, что рано или поздно с ней расстанется, пока он не был готов что-либо менять.

Он вопросительно смотрел на своих родителей, приподняв бровь. Эмилиано уже давно понял: ничто из сказанного или сделанного им не изменит их отношения к нему. Он – «запасной» сын, которого они вырастили, но который им не нужен.