Лодки замедлили ход и почти застыли – здесь, в затоне, течение почти не чувствовалось.

До берега осталось шагов сто или чуть поболее. Для пистолетного выстрела, пожалуй, что многовато. Ну, так, а что пуле-то зря пропадать? Вдруг да угодит в какого вражину? А не угодит, так испугает – мимо просвистит."

"Тихо было кругом, безветренно, начинался солнечный весенний денек. По российским меркам – так и вообще уже летний. Вон, теплынь-то. Птички поют, рыба на плесе играет. Красота! Чем не жизнь? Если бы не война, не турки. Турок надо было бить, надо. Турецкий султан завсегда крымского хана поддерживал, а уж крымцы – людокрады первые! Сколько горя от их набегов.

Сколько слез, пожарищ, крови… Ничего! Разобьем турок – а там и до Крыма руки дойдут.

Тщательно выцеливал – хотя какое тут, к черту, прицеливание! – какого-то дюжего турка в длинной зеленой накидке – фередже – поверх блестящей кирасы. Видно, начальник. Не этой ли кирасой знак подавали. Вон, рядом худой черт какой-то с подносом стоит… Ну да, поднос – круглый, серебряный…

Грянул выстрел!

Пуля конечно же не попала в турецкого начальника-командира. Угодила уже на излете в поднос, выбив его из рук худого.

Тут же прозвучал еще один выстрел – Авдея Ниходова, солдата не молодого уже, но и не очень-то опытного. Так, серединка на половинку, но парень лихой, других в разведку не брали.

Турки сразу же всполошились, забегали – выслали пару лодок наперехват. Правда, на берегу, за деревьями уже слышалось громовое «ура»! То казачки явились на условный сигнал. Быстро. Да и что им тут скакать-то было?

Видно было – и хорошо слышно! – как с молодецким гиканьем вылетели казачки на плес, как выплеснулись на берег да взяли турок на сабли и пики.

Быстро и для врагов – безнадежно. И без того потрепанные во время неудачного ночного рейда турки, как ни старались, достойного сопротивления организовать не смогли. Напрасно махал сабелькой начальник в кирасе и зеленой фередже. Домахался – полетел в воду с раскроенным черепом. Кое-кто из врагов, правда, попытался отстреливаться, засел в ивовых кустах. Казачки ударили прямым залпом из карабинов. Ну, ведь любо-дорого посмотреть! Только ошметки полетели. Что от ивы, что от вражин.

Чу! Из зарослей камышей и осоки вдруг показалась пара узких челнов, явно направляющихся наперерез монастырским лодкам.

В каждом – с десяток воинов, не считая тех, кто на веслах. Полетели стрелы… Пара нашли себе цель, поразив двоих казаков на большой лодке.

– Пригнись! – резко ныряя на палубу, скомандовал Ляшин. – Заряжай! Пли!

Заряжай – это он зря скомандовал. Ружья и так были заряжены, рявкнули залпом. Тяжелые пули вышибли пару весел, проломили борта челноков. Несколько турок попадали в воду.

– Зар-ряжай! Лучников бей.

Лучники – это было плохо.