Поэтому младший мужчина чуть выпятил грудь и произнес с ухмылкой:

— Я же обещал вернуться, ваша милость!

— Я этому несказанно рад, ваша светлость! — передразнил его встречавший.

Рига с недоумением следила за диалогом мужчин, совершенно ничего не понимая. Из ступора ее вырвал голос отца:

— Рига, птаха моя, ты не хочешь обнять старика?

Девушка вдруг поняла, что очень хочет это сделать, именно по отцу она скучала всем эти долгие годы. Поэтому легонько оттолкнула Линдона и порывисто обняла пожилого мужчину, уткнувшись носом в его макушку. Она, похоже, за прошедшее время с начала войны сильно подросла и была сейчас намного выше его.

Наконец, выпустив дочь из объятий, Лехус терр Роуд сказа:

— Что мы посреди двора стоим? Пойдемте в дом. Мать уже вас заждалась.

Только эти слова полоснули Ригу ножом по сердцу. По Римме она не скучала, и видеть совсем не хотела. Но без соблюдения традиций и церемоний обойтись было нельзя. При наличии такого влиятельного «жениха» насильно замуж ее точно не отдадут, а показывать свою трусость и слабость девушке совсем не хотелось.

— Проходите, гости дорогие! — голос хозяйки дома буквально лился медом.

Только глаза при этом оставались холодными и расчетливыми. Она не пригласила дочь в свои объятия, что Линдоном, конечно же, было замечено и наводило на некоторые заключения.

— Рига, девочка моя, ты еще подросла! — эти слова были сказаны с полуулыбкой-полунасмешкой. Терр Раух уже был готов броситься на защиту своей… невесты? Но Рига в обиду себя не дала:

— Да, подросла, матушка. Так намного удобнее смотреть на всех сверху вниз, — улыбка Регины больше напоминала оскал и на дочернюю любовь совсем не тянула.

— А это у нас кто? — лорнет был кокетливо поднесен к глазам.

Оттопыренный в сторону мизинчик говорил о том, что барыня лишь прикидывается дворянкой. На самом деле этим жестом пользовались лишь мещанки, решив, что именно такие жесты присущи аристократкам.

— Герцог Линдон терр Раух, — молодой человек по-военному прищелкнул каблуками и слегка кивнул, — воспитанник его величества и жених вашей дочери!

Женщина на секунду застыла, переваривая услышанное. Затем достала из-за корсажа кружевной платочек, театрально промокнула уголки глаз и произнесла со слезой в голосе:

— Ах, как быстро взрослеют дети! Им уже и родительское благословение не нужно… — распахнула веер с аляповатыми маками, пару раз сделал вид, что им обмахивается и продолжила:

— Хотя любая мать, конечно же, в благословении с таким кавалером не отказала бы!

— Мама, можно напоить нас чаем? — прервала ее монолог Регина.

— Да-да, простите нерадивую хозяйку! — заохала женщина. — Сейчас я прикажу подавать чай.

С этими словами она схватила стоявший на подносе колокольчик и усиленно им затрясла.