Это была скорее небольшая долина, заросшая душистыми травами и кустами, на которых начинали распускаться бутоны. Прелестное местечко, полное неповторимого очарования даже в сгущавшихся сумерках.

— Красиво здесь! Правда?

— Да, — прошептала она, боясь громким голосом потревожить мирный покой этого райского уголка.

— Поэтому мне хотелось заночевать именно здесь и разделить эту красоту с тобой.

Эмма прикрыла глаза, наслаждаясь нежностью его чувств, отразившихся в этом желании. Вот и объяснилось его кажущееся безразличие к тяготам пути, настойчивое стремление продолжать езду дотемна.

Она от всего сердца простила его. И тут же вновь растерялась, потому что он опустил ее на землю и стал снимать с нее платье.

— Муж мой, что ты…

— Мы здесь искупаемся и смоем с себя дорожную пыль. Для этого тебе надо раздеться.

— Да, но как же Маленький Джордж и остальные…

— Я приказал им отстать на сотню футов. Они достаточно близко, чтобы прибежать в случае тревоги, но нас они не видят. Не волнуйся. Как ты снимаешь эту проклятую…

— Вот так, милорд. — Эмма досадливо оттолкнула его руки и принялась раздеваться сама.

Эмори какое-то время наблюдал за ней, а затем поспешно сбросил с себя одежду и нырнул в воду.

И в ту же секунду закричал не своим голосом — вода была ледяная.

Эмма рассмеялась и не торопилась окунаться, весело наблюдая за ним.

— Ты тянешь время, — с упреком заявил Эмори, когда, вынырнув на поверхность, застал ее все еще сидящей на берегу.

— Нет-нет — улыбнулась Эмма и приподняла подол нижней туники.

Эмори застыл как изваяние, не в силах отвести от нее глаз. Проказливые искорки засияли в ее глазах, и Эмма не спеша потянула тунику вверх, постепенно обнажая бедра, живот и, наконец, грудь.

Только после этого она резким движением сбросила ее совсем.

Эмори издал низкий горловой стон и рванулся к берегу, но Эмма быстро подняла платье перед собой, как щит.

— Нет, я хочу купаться, муж мой. Я скакала весь день и наверняка пропахла лошадью.

Он заколебался, вновь погрузившись в воду и молча наблюдая за ней. Эмма обольстительно улыбнулась ему и бросилась в воду. Ее кожу обожгло холодом, и Эмма вскрикнула, но продолжала плыть.

— Холодно, жена? — Эмори медленно приближался к ней, пока она осваивалась в родниковой купели.

— Да.

— Согреть тебя? — пробормотал он, беря ее за руку и привлекая к себе.

— Нет. — Эмма отвернулась, стремясь выскользнуть из его объятий, но он крепко держал ее трепещущее тело, притянув спиной к себе, так что ее ягодицы упирались ему в пах. Ласково мурлыча ей в ухо, он передвинул свои ладони с ее плеч на груди, наполнив ладони их сочной тяжестью, и стал бесстыдно играть ими под водой, все теснее прижимая Эмму к себе.

— Хм, да ты и вправду замерзла. Гляди, какие крупные мурашки выросли спереди.