Шаги быстро удалялись, а мне так и не хватало смелости открыть глаза. Сидела на асфальте, тряслась от страха и слушала их удаляющиеся шаги. Когда веки, наконец, разжались, фигуры обидчиц уже сливались с горизонтом вдали.

Прибежала домой вся в слезах, рассказала все маме и дяде Андрею. Хотела справедливости, а получила лишь выговор за ябедничество и длинную лекцию о собственном эгоизме и том, как Кристине тяжело живется на новом месте. Мама молчала — ей новый муж не позволил меня жалеть: «Нужно быть сильной, а не как твой покойный супруг».

Я убежала, закрылась у себя и долго рыдала, осознавая, что жизнь больше не будет прежней. Никогда. Не будет папы, не будет семьи, не будет нормальной жизни под одной крышей с ними. Дала себе слово, что вырасту и докажу всем, что мой отец погиб по воле несчастного случая, и никто не посмеет больше порочить его память, называя слабаком-самоубийцей.

С сестрой попыталась заговорить сразу после ее возвращения. Не требовала объяснений, просила только отдать медальон с фотографией папы, который был в сумочке. Она швырнула мне его на пол, усмехаясь — вынуждала опуститься перед ней на колени. Я подняла, но глаз не опустила. Решила, что все выдержу, приняла этот вызов. Терпеть, не замечать, не обращать внимания. Все для того, чтобы мама жила спокойно и чувствовала себя счастливой в этом браке.

Но что поняла за последние десять лет, так это то, что Майский смог полностью подчинить ее своей воле. Мама не только стала бояться высказать свое мнение, она теперь страшилась того, что Андрей заметит даже намек на наличие у нее такового. Все в доме за эти годы пропиталось атмосферой лживой любви: ненавистные мне ужины, на которых все были обязаны присутствовать, изобиловали похвалой со стороны главы семейства в сторону каждого из членов семьи. Обычно это выглядело так:

— Дорогая, — это он так обращался к моей маме, — отбивная чудесна. Не так, как я просил, но это, безусловно, прогресс. Делаешь успехи.

— Варвара, дочка, — это уже мне, — одобряю твой выбор. Надеюсь, в итоге из тебя выйдет хороший следователь — свои люди в органах пригодятся всегда.

— Кристина, хорошая моя, — это уже сами понимаете кому, — не утруждай себя, если не хочется. Диплом всегда можно купить. На самом деле, все, что нужно роскошной женщине, — это хороший супруг, способный ее обеспечить и сделать счастливой, — пронзительный взгляд на мою маму, — ведь так, дорогая?

Попробуй, поспорь…

Мы были его личной коллекцией домашней мебели и аксессуаров. По крайней мере, именно так я видела и чувствовала. Мама, к примеру, — дорогущая китайская ваза. Она несла в себе только эстетическую функцию: подобная роскошная вещь должна стоять на самом видном месте, чтобы восхищать приходящих в дом гостей.