Самым удивительным в этом было позволить себе ехать на этой штуке с колесами, не боясь показаться легкомысленной, ощущать прохладный ветер в волосах, свежесть соленых волн и дышать полной грудью. Кажется, я тогда впервые ощутила себя живой.

Следующим испытанием стала попытка познать себя и свое тело. Вероники спустили половину моей зарплаты на несколько комплектов дорогого нижнего белья и ужасно развратных чулок с поясом. Мне разрешалось ходить на службу в своей привычной одежде, но под нее надевать эту амуницию, как они сказали, «свободной, знающей себе цену и сексуальной женщины». Дома — ходить только раздетой, в нижнем белье и обозревать свое отражение во всех доступных зеркалах.

Было странно. Было дико. И все это, конечно, не сразу мне понравилось. Но, нужно признать, что наличие на теле такого нежного, ажурного, почти совершенного белья изменило даже мою походку, сделав ее по-кошачьи плавной. А это ощущение, что ты одна знаешь какую-то тайну, заставляло по-другому держаться, любить свое тело, становиться уверенной в себе. Две недели хождения дома в одних трусиках и лифчике тоже дали свои плоды — я реально стала нравиться самой себе.

Итогом стало тяжелейшее признание — капитан Варвара Комарова боялась выходить на люди в купальнике, поэтому не бывала на общественном пляже, наверное, с совершеннолетия.

Наверстывали упущенное мы тоже втроем в один из немногочисленных выходных, когда я позволила себе уйти с работы на пару часов, чтобы выполнить это задание. Стыд, желание прикрыться полотенцем, втянуть живот и немедленно рвануть в воду, чтобы ни у кого не возникло желания рассматривать мои бледные оголенные бедра и задницу, захватили разум полностью. Огромного труда стоило встать по команде наставниц посреди огромного пляжа и просто загорать, провожая взглядом катера и слушая крики чаек.

Стресс я снимала, разбивая и круша оставшиеся вещи бывшего: часы, фоторамку, флакон туалетной воды. Удаляла совместные фотографии, жгла рубашки, резала галстуки, чистила унитаз его зубной щеткой и в деталях представляла, как бы он ею пользовался дальше. Эти простые действия приносили некоторое облегчение, хотя больше служили очищением и помогали отпустить его душой.

Иногда мои спокойные унылые и одинокие вечера нарушались внезапным приходом соседок. Приходилось убирать документы и окунаться в чисто девчачьи удовольствия: болтовню обо всем на свете, сеансы депиляции, нанесения всевозможных масок, медитацию, музыку и даже йогу. Один раз они меня таскали с собой в салон красоты на массаж, другой раз — измывались прямо дома, делая маникюр, педикюр и густо накрашивая ногти ярко-красным лаком.

Как и обещали, они ломали меня постепенно, как и ожидалось — сопротивлялась я по полной.