Осколки слов, брошенных в меня Альбертом, все еще больно впивались в самое сердце. — Я, что ли?

Глаза соседки сузились.

— Ты, ты. — Девушка теперь смотрела обеспокоенно. — Не здороваешься ни с кем. Но то не твоя вина, конечно, а родителей. Воспитали, видимо, плохо.

— Так я ж не знаю здесь никого, — пробормотала, разглядывая в темноте ее странноватый прикид. Блестящие черные волосы десятками длинных тонких косичек лежали на плечах, густо накрашенные брови выделялись на фоне бледного лица ярким пятном. Колечко в губе, белая майка, рваные джинсы. Телосложение подростка. На вид ей было лет восемнадцать, не больше. — Вот и не здороваюсь. — Продолжила, пожав плечами. — И вас первый раз вижу. Уж простите.

Она несколько раз сомкнула и разомкнула челюсти, перемещая во рту жвачку. Так виртуозно и быстро, что это мне напомнило вращающуюся бетономешалку с гравием. Грохотал ее голос в тишине подъезда примерно с тем же звуком.

— Ага. Сколько здесь живешь-то? — Посмотрела на меня оценивающе. — Мы с Никой уже год здесь обитаем, тебя видим постоянно, а ты проходишь мимо и дальше своего задранного носа не видишь.

— Да-да, — подтвердил из недр квартиры чей-то писклявый голосок.

Выдохнула. В голове все еще паникой пульсировали удаляющиеся шаги Альберта. Перед глазами стояла его ладонь, мокрая от влаги, сжимающая колечко и прячущая его в карман брюк.

— Девушка, да я вас первый раз вижу! — Мой отчаянный возглас разрезал горло, как самый острый клинок.

Девчонка охнула и взмахнула волосами:

— Вроде очки носит, а все равно никого не замечает!

— Хорошо. — Пытаясь переплавить боль в ярость, кивнула. — Я поняла — вы мои соседи. Будем знакомы. И извините, если обидела. Мне пора.

Развернулась к собственной двери, надавила на ручку и… ничего не произошло. Навалилась плечом. Что за день! Так припустила за женихом, язык не поворачивается называть его бывшим, что забыла о расшатанном замке. Опять закрылся. Со всей силы ударила ладонью по дверному полотну. Черт! Как же больно! Ой-ей-ей! И как назло, открыть его мог бы только… Альберт.

Голова опять закружилась.

— Что? Дверь захлопнулась?

— Черт! — Воскликнула, упираясь лбом в злосчастную деревяшку.

— Ясно. — Спины, заставив вздрогнуть, коснулась чья-то рука. — Ты это, заходи, давай. Мы сейчас Жентосику позвоним, попросим с дверью помочь.

Обернулась:

— Кому?

— Да не важно, приятель это наш. — Девчонка отмахнулась, отступая назад, в квартиру, и поманила за собой. — Заходи.

Решив, что хуже уже не будет, сделала робкий шаг в неизвестность.

— Привет! — По голосу — та самая пискля.

Повернула голову. По центру единственной комнаты стояло кресло, в нем восседала худая блондинка в розовом топе и джинсовых шортах.